Глава VII.
Въ слѣдующій вторникъ, въ условленный часъ, Пельцеръ получилъ изъ рукъ барона Анастасія двѣнадцать тысячъ марокъ. Видъ банковыхъ билетовъ чуть не свелъ его съ ума: такимъ новымъ и невѣроятнымъ казалось такое богатство. Тотчасъ не у ближайшаго мѣнялы онъ размѣнялъ одинъ изъ двѣнадцати билетовъ, а остальные одиннадцать, пришедши домой, зашилъ въ подкладку сюртука. Окончивъ это, онъ направился въ молочную закладчика Георга Шульца, на улицѣ Фабриція, гдѣ засталъ своего соумышленника Бренера, какъ, и въ тотъ разъ, за стаканомъ водки въ полубезсознательномъ состояніи; около него стояла коптящая кухонная лампочка, такъ какъ дневной свѣтъ едва проникалъ сюда сквозь закоптѣлое оконце надъ дверью.
-- Какъ, уже сегодня?-- спросилъ онъ, поднимая голову.
-- Конечно, -- отвѣтилъ Эфраимъ Пельцеръ.-- Я пришелъ тебѣ сказать, что отказываюсь.
-- Ты съ ума сошелъ.
-- Нисколько. Но я въ состояніи теперь благопристойнымъ и безопаснымъ путемъ заработать столько денегъ, сколько мнѣ нужно, и я былъ бы дуракомъ, если бы рисковалъ теперь своею головой.
-- Чортъ возьми, почему ты говоришь это только сегодня?
-- Глупый вопросъ! Потому что я не могъ заранѣе угадать.
-- А что же будетъ со мной? Дастъ ли мнѣ то, что ты проектируешь, хоть что-нибудь?
-- Проектируешь?