-- Эка сласть какая, подумаешь,-- профессоръ семинаріи! Во-первыхъ, теперь въ семинаріи такъ и не зовутъ, этотъ титулъ остался только для академіи, а въ семинаріи -- только учителя, преподаватели, ну, для почтенія иныхъ, которые постарше, называютъ наставниками... А живутъ-то эти, твои профессора, такъ, что намъ съ тобою завидуютъ.
-- Неужто и ректоръ или инспекторъ семинаріи тебѣ завидуетъ?
-- Такъ ты бы за ректора вышла съ именемъ Риммы?
-- А что? Да почему бы я не могла быть ректоршей?
-- Ну, мать моя, замечталась ты окончательно. Удивительно на тебя дѣйствуетъ вино собственнаго твоего издѣлія... Ты это какого напробовалась? Мадеры, что ль?
Всѣ добродушно разсмѣялись, въ томъ числѣ и сама Ираида Ивановна, дѣйствительно отвѣдывавшая своихъ винъ еще въ тепловатомъ видѣ -- каждаго понемногу, по наперсточку во время подвариванія ихъ въ мѣдномъ тазу на плитѣ. Теперь она присѣла на скамейку возлѣ стола, опустила усталыя руки на колѣни и являла собою утомленный, но блаженный видъ.
-- У меня вся вѣдомость готова,-- произнесла она, улыбаясь счастливой улыбкой.-- А твоя статья -- водка припасена ли?
-- Въ городъ ѣхать не потребуется, кабакъ рядомъ... А вотъ у тебя насчетъ посуды какъ: тарелки, ножи, вилки?..
-- Пожалуйста... Я ужъ наказала Риммѣ Григорьевнѣ и Надеждѣ Павловнѣ.
-- Но этого не хватитъ.