-- Ну, конечно... Онъ щипнетъ -- и я щипну, онъ обидитъ -- и я обижу. Я первый не задираю. Но если меня тронутъ, я тоже въ долгу не останусь. Невѣсткѣ на отместку... Вы мнѣ теперь нужны, о. Ардальонъ, затѣмъ, чтобы припомнить всѣ обстоятельства, при которыхъ плясалъ о. Гусевъ, у кого, по какому случаю, когда, какого числа и мѣсяца, съ кѣмъ и такъ далѣе.
-- Да онъ часто танцованъ -- и на свадьбахъ, и на именинахъ, и тамъ, гдѣ соберется танцующая компанія. Выпьетъ, воодушевится и пошелъ... Полы подниметъ и отмахиваетъ...
-- Такъ давайте все это изобразимъ, да такъ, чтобы не было неправды и ни одной передержки... Пишите заголовокъ: "Его Преосвященству... благочиннаго такого-то почтительнѣйшее донесеніе.
-- Ой, да неужели вы и вправду?.. Раньше никогда этого у насъ не бывало.
-- Въ первый разъ. Тяжело, а ничего не подѣлаешь.
Благочинный и его помощникъ написали цѣлый листъ, представивъ полный портретъ о. Николая, какъ человѣка нетрезвой жизни, не занимающагося школой и приходомъ, манкирующаго обязанностями и, главное -- какъ танцора, чѣмъ прихожане весьма соблазняются и идетъ молва не къ чести духовенства.
-- Вотъ и готово!-- весело сказалъ о. Романъ, ставя точку послѣ своей фамиліи. Но, откинувшись на спинку стула, онъ выражалъ въ своемъ лицѣ, обращенномъ въ садъ, за вершинами котораго блестѣли золоченныя главы церкви, какую-то тоску.
-- Когда же вы пошлете?
-- Въ тотъ день, когда о. Сосипатръ насчетъ шевыряловскаго свѣта,-- апатично отозвался о. Романъ.
-- А какъ это вы узнаете?