В высшей степени я одобряю тех, кто уничтожает зло, едва оно народилось и не успело еще войти в силу. Таков Агесилай, подавший совет без разбора дела казнить всех, кто во время нападения фиванцев посещал какие-нибудь ночные сборища.[451]Речь идет о мерах предосторожности в связи с политическим заговором во время вторжения Эпаминонда в Спарту.
28
Некто стал выговаривать оратору Пифею за его низкие поступки. Совесть не позволила ему отрицать это, и Пифей ответил, что сравнительно с другими государственными деятелями в Афинах он был непорядочен в течение самого краткого срока. Несомненно, Пифей гордился тем, что не всегда заслуживал упреков, и находил себе оправдание в том, что не мог выдержать сравнения с отъявленными негодяями.[452]Пифей отличался крайней моральной беспринципностью как в частных, так и в политических делах. Как наивно он рассуждал! Ведь вина ложится, по моему разумению, не только на совершившего какой-нибудь проступок, но и на замыслившего его.
29
Лисандр привез в Лакедемон деньги и таким образом соблазнил его жителей отступить от воли бога, требовавшего, чтобы Спарта осталась недоступной для золота и серебра.[453]Большие количества золота и серебра были доставлены в Спарту после войны с Афинами. Это обогащение страны шло вразрез с предсказанием Аполлона, согласно которому Спарта сохранит свое могущество только в том случае, если будет следовать законам Ликурга, предписывавшим строгость и простоту образа жизни. Некоторые рассудительные мужи, в ком был еще жив лаконский образ мыслей, достойный Ликурга и пифийского бога,[454]Пифийский бог — Аполлон. пытались этому воспрепятствовать; те же, кто одобрил поступок Лисандра, заслужили дурную славу, и их доблесть постепенно угасла.
30
В своей надменности карфагенянин Ганнон преступил поставленные смертному границы и задумал распространить о себе славу как о существе божественного происхождения. Он накупил великое множество певчих птиц и держал их в темном помещении, обучая одной только науке: говорить «Ганнон — бог». Когда птицы — они слышали лишь эти два слова — научились их произносить, Ганнон отпустил птиц на волю в надежде, что слава о нем разнесется теперь повсюду. Однако пленницы, получив свободу и вернувшись к привычной жизни, стали петь привычные песни, какие поют все птицы, забыв Ганнона и науку, которой они обучились в неволе.
31
Птолемей Трифон[455]Трифон (Tryphon) — производное от глагола tryphao — «роскошествовать»; имеется в виду Птолемей IV Филопатор. (он получил это прозвище из-за свойственного ему образа жизни) сказал как-то одной красавице, пожелавшей встретиться с ним: «Моя сестра[456]Эллинистические монархи в Египте усвоили себе местный обычай заключать браки с кровными сестрами, благодаря чему слово «сестра» является в устах Птолемея IV Филопатора синонимом слова «жена»: он был женат на своей сестре Арсиное III. запретила мне принимать приглашения от красивых женщин». На это посетительница смело и остроумно возразила ему: «А от красавца ты бы, вероятно, принял?» Птолемей остался доволен ее ответом.