8
Кто не знает о неслыханно быстрых переменах судьбы? Лакедемоняне, например, властвовали над фиванцами, а потом их могущество до такой степени ослабело, что те вторглись в Пелопоннес, перешли через Еврот и стали опустошать их землю. Вероятно, фиванцы захватили бы и Спарту, если б Эпаминонд не убоялся того, что пелопоннесцы объединятся, защищая ее.[159]Вероятно, подразумевается первое вторжение Эпаминонда в Пелопоннес (370 г. до н. э.).
Тиран Дионисий, осажденный карфагенянами[160]Речь идет об эпизоде второй войны Дионисия против Карфагена (397–392 гг. до н. э.), кончившейся его победой, когда карфагенский флот осадил тирана в Сиракузах. и лишенный всякой надежды на благополучный исход войны, впал в отчаяние и уже помышлял о бегстве. Один из его друзей, Эллопид, приблизился к нему со словами: «Дионисий, твоя власть будет тебе прекрасным погребальным покровом». Устыженный этим Дионисий воспрянул духом и во главе малочисленного войска не только обратил в бегство несметное множество врагов, но даже расширил пределы своего царства.
Точно так же и царь Аминта, когда соседние варвары разбили его наголову, отказался от царства и решил даже совсем покинуть эту страну.[161]Подразумевается нашествие иллирийцев (385 г. до н. э.). Ему было довольно спасти хотя бы свою жизнь. В эту трудную минуту кто-то повторил Аминте слова Эллопида. Царь тогда укрепился на маленьком клочке земли и с немногочисленными воинами отвоевал назад потерянное царство.
Египтяне называли Оха на своем языке ослом, сравнивая его тугодумие с несмышленостью этого животного.[162]Официальный титул Артаксеркса Оха «фараон великий» писался и произносился сходно со словосочетанием «фараон-осел», что, надо думать, служило пищей для насмешек и, возможно, нашло свое отражение у Элиана. В отместку он заклал Аписа в жертву ослу.[163]По понятиям египтян, страшным святотатством было заклать священного быка Аписа в жертву животному, воплощавшему в египетской мифологии нечистое и злое начало.
Дион, сын Гиппарина, был изгнан Дионисием из отечества, но с войском всего в две тысячи человек победил его и сделал тем, чем был раннее сам, т. е. изгнанником.[164]См. прим. [104]
Сиракузяне выставили девять триер против ста пятидесяти карфагенских и разбили их наголову.
9
Платон, сын Аристона, жил в Олимпии под одним кровом с людьми, которых он не знал и которым был тоже незнаком. За время совместной жизни он столь расположил к себе и очаровал их своим обхождением, что они не могли нарадоваться этой встрече. Философ не упоминал в разговорах ни Академии, ни Сократа, сказал только, что его зовут Платоном. Когда эти люди попали в Афины, Платон принял их чрезвычайно гостеприимно, и они попросили его: «Покажи-ка нам своего тезку, ученика Сократа, сведи нас в Академию и познакомь с ним, чтобы нам его послушать». На это Платон по своей привычке слегка улыбнулся и сказал: «Это же я». Гости Платона были поражены, что, общаясь с таким мужем, не поняли кто он. Платон ведь был прост и безыскусствен и доказал этим, что может привязывать к себе людей не только философскими беседами. Платон называл Аристотеля Полом.[165]Polos — распространенное мужское имя, а также нарицательное «жеребенок». Почему он избрал это имя? Известно, что жеребенок, досыта насосавшийся молока, лягает свою матку. Так вот Платон намекал на неблагодарность Аристотеля. Ведь, получив у Платона важнейшие основы знаний, он, обладая этими сокровищами, сбросил с себя узду, открыл напротив платоновой свою школу, расхаживал там с учениками и друзьями и стал завзятым противником своего учителя.