Какой-то кифарист играл однажды перед Антигоном.[304]Имеется в виду полководец Александра, впоследствии один из диадохов. Царь постоянно делал ему замечания «подтяни крайнюю струну» или «поправь среднюю». Наконец кифарист вышел из себя: «Пусть, царь, тебе не будет никогда так плохо, чтобы тебе пришлось превзойти меня в этом искусстве», — сказал он.
37
Анаксарх по прозвищу Счастливый высмеивал Александра потому, что тот объявил себя богом. Однажды, когда царь захворал и врач велел приготовить ему похлебку, Анаксарх расхохотался и сказал: «Надежды нашего божества на дне чашки».
38
Когда Александр прибыл в Илион,[305]Александр посетил Трою, осмотрел ее реликвии и особо почтил могилу Ахилла (334 г. до н. э.). какой-то троянец, заметив, что царь со вниманием все осматривает, показал ему лиру Париса. На это Александр сказал: «Я бы предпочел увидеть ту, которой владел Ахилл». Мудрые слова! Ведь Александр хотел взглянуть на лиру, принадлежавшую отважному воину, под звуки которой он воспевал подвиги героев.[306]Илиада, IX, 185 и 189. А для чего бряцали струны Парисовой лиры, как не для соблазна,[307]Илиада, III, 54. привораживания и умыкания женщин?
39
Кому не покажутся смехотворными и дикими страсти, подобные тем, о которых здесь пойдет речь?! Ксеркс был влюблен в платан, некий афинский юноша благородного происхождения воспылал пламенной любовью к статуе Благой судьбы, стоящей вблизи пританея.[308]Пританей — общественное здание в Афинах, где заседали пританы, члены комиссии при Совете пятисот. Он обнимал ее, покрывал поцелуями и, потеряв рассудок и обезумев от любви, явился к членам Совета[309]Совет пятисот — главный орган городского управления, государственный совет. с просьбой продать ему статую за любые деньги. Так как из этого ничего не вышло, юноша украсил предмет своей страсти лентами, венками, драгоценностями, совершил жертвоприношение и, горячо оплакав неудачу, покончил с собой. Одни рассказывают, что кифаристку Главку любила собака, другие уверяют, что баран, третьи, что гусь. В киликийском городе Солах мальчика по имени Ксенофонт любила собака, а другого прекрасного отрока в Спарте — галка.
40
У карфагенян на кораблях по двое кормчих, так как, по их мнению, неразумно, чтобы при двух кормилах[310]На корме корабля находились два кормила, соединенные между собой так, чтобы ими мог управлять один человек. самый главный человек, распоряжающийся всем на корабле, трудился один, не имея заместителя и помощника.