50

Лакедемоняне были чужды искусств и наук, ибо заботились только об упражнениях тела и оружии. Если же возникала нужда в помощи Муз — вспыхивали какие-нибудь болезни, повальное безумие или что-нибудь в этом роде — они по наставлению оракула приглашали иноземцев для исцелений и очищений. Так были позваны Терпандр, Талет, Тиртей, Нимфей из Кидонии и Алкман.[386]Терпандр, Талет и Тиртей были приглашены по совету оракула для вмешательства в военные дела или внутренние распри; Алкман, согласно господствующей версии предания, попал в Спарту в качестве раба. О личности Нимфея ничего не известно. Фукидид подтверждает представление о необразованности лакедемонян там, где повествует о Брасиде. Он пишет: «Для лакедемонянина Брасид был сравнительно силен в речах».[387]Фукидид. История, IV, 84.

51

Врач Менекрат был исполнен столь великой гордыни, что стал называть себя Зевсом. Однажды он начал письмо македонскому царю Филиппу такими словами: «Менекрат-Зевс желает Филиппу здравствовать». Филипп ответил: «Филипп желает Менекрату быть здоровым. Советую тебе отправиться в Антикиру». Царь намекал этим на то, что Менекрат не в своем уме.[388]Город Антикира (Фокида) славился травой, считавшейся средством от душевных болезней. Как-то раз Филипп устроил пышное пиршество и пригласил на него Менекрата; он велел приготовить ему отдельное ложе, поставить рядом с ним курильницу и угощать гостя благовониями. Остальные же пировали как полагается, ибо столы ломились от яств. Менекрат вначале крепился и радовался оказанной чести, но когда по-настоящему проголодался и обнаружилось, что он человек, и притом недалекий, поднялся со своего ложа и ушел домой со словами, что его оскорбили. Так Филиппу остроумно удалось выставить напоказ глупость Менекрата.

52

Ритор Исократ сравнивал Афины с гетерой. Плененные красотой гетеры жаждут обладать ею, однако нет такого безумца, который бы вздумал на ней жениться. Так и Афины — город восхитительный и несравненный для приезжего, но далеко не сладкий для того, кто там живет постоянно. Этим Исократ намекал на наводнявших Афины сикофантов[389]См. прим. [128]. и на козни городских демагогов.

53

Ничтожные поводы приводили, насколько мне известно, к величайшим войнам. Поводом к персидской войне послужили, как говорят, раздоры самосца Меандрия с афинянами;[390]Персидская война 500–449 гг. до н. э.После смерти Поликрата Меандрий пытался захватить власть, но был изгнан братом Поликрата и искал поддержку в Спарте. О дальнейшей его жизни ничего неизвестно, и события, на которые намекает Элиан, неясны. Пелопоннесская война вспыхнула из-за постановления против мегарцев;[391]Речь идет о постановлении, предшествовавшем Пелопоннесской войне (431–404 гг. до н. э.), так называемой мегарской псефисме (432 г. до н. э.), под предлогом того, что мегарцы вспахали священную землю, закрывшей для их торговых кораблей все гавани входивших в Афинский морской союз городов. так называемая Священная из-за штрафа, наложенного амфиктионами;[392]«Священная война» 355–346 гг до н. э.Амфиктионы — члены дельфийского союза городов, по инициативе фиванцев приговорили фокейцев к крупному денежному штрафу. Причина этого приговора неизвестна. Херонеева война из-за препирательств с царем Филиппом Афин, не пожелавших принять от него Галонес.[393]Афиняне считали о. Галонес своей собственностью и потому отказывались «брать» его у Филиппа, настаивая на том, что они «получают его назад».

54

Желая образумить разгневанного Александра и успокоить царя, Аристотель написал ему так: «Раздражение и гнев должны обращаться не против низших, а против высших. Равных же тебе нет». Аристотель неизменно подавал Александру мудрые советы и поэтому сделал много полезных дел. Благодаря Аристотелю, например, был отстроен его родной город, разрушенный Филиппом.[394]См. прим. [107].