Однажды он стал возражать лакедемонянину Еврибиаду, а тот угрожающе поднял свой посох. Тогда Фемистокл сказал: «Бей, но выслушай». Ведь он знал, что его предложение послужит на общее благо.

41

Один из приговоренных вместе с Фокионом к смерти стал жаловаться на свою участь. Фокион спросил его: «Разве для тебя не счастье, Фудипп, умереть вместе с Фокионом?»[432]См. прим. [145].

42

Эпаминонд, возвратившись из Лаконики, едва избежал смертной казни, так как на четыре месяца просрочил свои полномочия.[433]После первого вторжения в Лаконику Эпаминонд (369 г. до н. э.) был призван к ответу за то, что пробыл в должности боетарха (военачальника) сверх законного срока. Тех, кто вместе с ним был облечен властью, он уговаривал всю вину переложить на него, оправдываясь тем, что они только подчинялись его приказу; лишь после этого Эпаминонд предстал перед судьями. Он сказал, что не имеет лучших оправданий, чем совершенные им дела. Если же это покажется недостаточным, он готов умереть, но требует, чтобы на стеле[434]См. прим. [216]. была выбита надпись, рассказывающая, как Эпаминонд против их воли заставил фиванцев предать пожару Лаконику, в течение пятисот лет благоденствовавшую в покое, после перерыва в двести тридцать лет снова заселить Мессену, соединить и воедино собрать аркадян и, наконец, возвратить эллинам их независимость.[435]Эпаминонд перечисляет свои дела, совершенные в посрамление престижа Спарты. Судьи, устыдившись, оправдали Эпаминонда. Когда он возвратился домой, мелитская собачка[436]Комнатные собачки с о. Мелита (вблизи Иллирийского побережья) были очень распространены и высоко ценились. приветливым вилянием встретила его. «Вот кто благодарен мне за добро! — воскликнул Эпаминонд, — а фиванцы, не раз обязанные мне своими успехами, приговорили меня к смерти».

43

Тимофей, афинский стратег, слыл счастливцем. Все успехи, по словам комических поэтов, доставляет ему удача, сам же Тимофей к ним не причастен: живописцы изображали спящего Тимофея, над головой которого парит богиня Тиха и сетью уловляет вражеские города.

На вопрос, что доставило ему в жизни самое большое наслаждение, Фемистокл ответил: «Видеть, что зрители не сводят с меня глаз, когда я появился на Олимпийском ристалище».

44

Фемистокл и Аристид, сын Лисимаха, имели общих опекунов и поэтому росли и воспитывались под руководством одного учителя. Однако еще в детстве они не ладили друг с другом, и эта вражда осталась у них до глубокой старости.