Сетъ немножко сконфузился и замедлилъ свои сборы, но тутъ въ первый разъ заговорилъ Тафтъ-Нѣмой:
-- Эхъ, братецъ, ты говоришь такъ, потому-что ты еще молодъ. Въ двадцать шесть лѣтъ легко такъ говорить. А вотъ какъ поживешь съ мое,-- какъ стукнетъ тебѣ сорокъ шесть, тогда небось поубавится прыти, тогда не захочешь работать задаромъ.
-- Вздоръ! сказалъ Адамъ съ сердцемъ.-- Что значитъ здѣсь годы? Тебя еще не разбилъ параличъ, слава Богу. Терпѣть не могу, когда съ первымъ ударомъ часовъ у человѣка опускаются руки, точно его подстрѣлили, какъ будто онъ не находитъ ни капли наслажденія въ трудѣ, какъ будто онъ но гордится своей работой. Жерновъ -- и тотъ не сразу останавливается послѣ того, какъ его перестанутъ вертѣть.
-- Чортъ возьми, Адамъ! Оставь ты малаго въ покоѣ! крикнулъ Бенъ-Волчекъ.-- Ты только-что бранилъ проповѣдниковъ,-- а видно ты и самъ охотникъ проповѣдывать. Люби себѣ работу -- никто тебѣ не мѣшаетъ, а я люблю больше забаву. Тебѣ это кстати, и на руку: больше работы останется на твою долю.
Съ этой прощальной рѣчью, по его мнѣнію, весьма убѣдительной, Бенъ-Волчекъ взвалилъ свою корзину на плечи и вышелъ изъ мастерской. Тафтъ-Нѣмой и Огненный Джимъ вышли вслѣдъ за нимъ. Сетъ медлилъ и тоскливо посматривалъ на Адама, какъ будто ожидалъ, что тотъ ему что-нибудь скажетъ.
-- Зайдешь ты домой передъ проповѣдью? спросилъ Адамъ, поднимая голову.
-- Нѣтъ, я оставилъ свое платье и шляпу у Билля Маскери. Я буду дома только къ десяти. Я, можетъ быть, провожу домой Дину Моррисъ, если она согласится; ты вѣдь знаешь, отъ Пойзеровъ никто съ ней не ходитъ.
-- Такъ я скажу матери, чтобъ она тебя не ждала.
-- А ты не пойдешь сегодня къ Пойзерамъ? спросилъ застѣнчиво Сетъ, поворачиваясь, чтобъ уходить.
-- Нѣтъ, я иду въ школу.