-- Мѣстечко хорошенькое, кому бы оно ни принадлежало, сказалъ путешественникъ, садясь на лошадь.-- И какіе здоровые молодцы здѣсь у васъ попадаются! Съ полчаса тому назадъ я встрѣтилъ подъ горой молодого парня -- такого богатыря, какихъ я рѣдко видѣлъ. Плотникъ, высокій, широкоплечій малый, черноволосый и черноглазый; шагалъ, какъ солдата. Намъ нужны такіе молодцы, чтобъ утереть носъ французамъ.

-- А -- а, это Адамъ Бидъ. Навѣрное онъ -- готовъ побожиться! Сынъ Тіаса Бида; здѣсь всѣ его знаютъ. Онъ очень способный малый, хорошій работникъ и замѣчательно силенъ. Помилуй Богъ мою душу!-- вы извините меня, сэръ, что жъ вами такъ говорю,-- да ему ни почемъ пройти сорокъ миль въ день и поднять десять пудовъ. Господа очень его любятъ; капитанъ Донниторнъ и пасторъ Ирвайнъ носятся съ нимъ, какъ и нивѣсть съ какимъ сокровищемъ. Хорошій парень, только немножко задираетъ носъ и на языкъ рѣзокъ.

-- Ну, мнѣ, однако, пора. Добрый вечеръ, хозяинъ.

-- Вашъ слуга, сэръ; добрый вечеръ.

Путешественникъ пустилъ свою лошадь крупнымъ шагомъ вдоль по деревнѣ; но когда онъ поровнялся съ лужайкой, красота открывшейся справа картины, странный контрастъ между пестрыми трупами крестьянъ и кучкой методистовъ, собравшихся подъ кленомъ, а главное -- любопытство видѣть молодую проповѣдницу,-- пересилили въ немъ нетерпѣніе поскорѣе добраться до цѣли своего путешествія, и онъ остановился.

Лужайка раскинулась на выѣздѣ изъ деревни. Въ этомъ мѣстѣ дорога развѣтвлялась на двѣ: одна вела дальше въ гору, мимо церкви; другая, слегка извиваясь, отлого спускалась въ долину. За лужайкой, со стороны церкви, прерваннный рядъ крытыхъ соломой домиковъ возобновлялся и тянулся почти до самаго кладбища, но съ противуположной, сѣверозападной стороны ничто не закрывало вида лѣсистой долины, отлого спускающихся къ ней зеленыхъ луговъ и темнѣющей вдали громады высокихъ холмовъ. Этотъ богатый растительностью, холмистый округъ Ломшайра (къ которому принадлежала и деревня Гейслопъ) вплотную прилегаетъ къ одной изъ унылыхъ окраинъ Стонишайра съ нависшими надъ ней обнаженными холмами: веселая долина жмется къ своему угрюмому сосѣду, точно молоденькая, цвѣтущая сестра, опирающаяся на руку высокаго, смуглаго, мужественнаго брата. Какихъ нибудь два, три часа ѣзды, и изъ пустынной, оголенной мѣстности, перерѣзанной грядами холодныхъ сѣрыхъ каменныхъ глыбъ, путникъ попадаетъ въ новый край, гдѣ путь его пролегаетъ по лѣсамъ, подъ тѣнистыми деревьями, или по холмамъ, между рядовъ живыхъ изгородей, между луговъ съ высокой травой и роскошными нивами, и гдѣ на каждомъ поворотѣ онъ натыкается на какую-нибудь красивую старинную усадьбу, пріютившуюся въ долинѣ или увѣнчивающую собою вершину холма, на какое-нибудь деревенское жилье съ длиннымъ низкимъ зданіемъ гумна и золотистыми скирдами хлѣба, на сѣрую колокольню, выглядывающую изъ за группы живописно обступившихъ ее деревьевъ и соломенныхъ или темнокрасныхъ черепичныхъ крышъ. Такую именно картину представила нашему путнику Гейслонская церковь, когда онъ началъ подниматься по покатому склону холма, и теперь, съ того мѣста у лужайки, гдѣ онъ остановился, передъ нимъ открылись почти всѣ другія типическія черты этой очаровательной мѣстности. "На самомъ краю горизонта, но не настолько далеко" чтобы теряться въ таинственной пурпурной дымкѣ тумана, высились огромныя коническія вершины холмовъ, словно гигантскія укрѣпленія, предназначенныя защищать эту область хлѣбовъ и луговъ отъ рѣзкихъ, холодныхъ сѣверныхъ вѣтровъ. Ихъ темнозеленые склоны отчетливо виднѣлись вдали, усѣянные стадами овецъ, движенія которыхъ можно было только угадывать по памяти, а не различать глазомъ. Изо дня въ день слѣдили угрюмыя вершины за смѣной часовъ и временъ года, но сами ни въ чемъ не мѣнялись: веселый блескъ яснаго зимняго утра, крылатые отблески апрѣльскаго полдня, прощальный пурпуръ плодотворнаго лѣтняго солнца, уходя, оставляли ихъ все такими-же печальными и угрюмыми. А прямо подъ ними глазамъ открывались болѣе близкіе предметы: ровная линія нависшаго надъ долиной лѣса по склонамъ, тамъ и сямъ перерѣзаннаго зелеными проплѣшинами пастбищъ или пашни и еще не одѣвшагося однообразнымъ лиственнымъ покровомъ середины лѣта, а позволяющаго различать темные тоны листвы молодыхъ дубовъ и нѣжную зелень ясеня и липы. Еще ниже тянулась долина, гдѣ лѣсъ становился гуще, какъ будто деревья нарочно скатились внизъ съ тѣхъ зеленыхъ прогалинъ и столпились здѣсь, чтобъ лучше оберегать высокій замокъ, тянувшійся къ небу своими высокими парапетами и выпускавшій между ними тонкія голубоватыя струйки лѣтняго дыма. Передъ фасадомъ замка навѣрно были и большой тѣнистый паркъ, и широкій зеркальный прудъ, но зеленый выступъ холма не позволялъ нашему путнику видѣть ихъ съ деревенской лужайки. Зато передъ нимъ разстилался передній планъ картины, не менѣе привлекательный: заходящее солнце просвѣчивало золотомъ сквозь нѣжно склонившіеся стебли пушистой травы, прозрачнымъ золотомъ заливало высокій красный щавель и бѣлые вѣнчики болиголова на живыхъ изгородяхъ. Была та пора лѣта, когда свистъ натачиваемыхъ косъ заставляетъ насъ бросать долгіе прощальные взгляды на цвѣты, которыми пестрѣютъ луга.

Нашъ путешественникъ могъ бы увидѣть и другія красоты ландшафта -- стоило ему только немного повернуться въ сѣдлѣ и взглянуть на востокъ, туда, гдѣ за дровянымъ дворомъ и лугомъ Джонатана Бурджа виднѣлись зеленыя пашни и высокія орѣшины Большой Фермы; но, должно быть, его больше интересовала группа живыхъ существъ, бывшихъ передъ нимъ. Тутъ собралась вся деревня отъ мала до велика,-- начиная съ "дѣдушки Тафта" въ его коричневомъ шерстяномъ колпакѣ и съ коротенькой дубинкой, на которую онъ опирался, перегнувшись почти пополамъ, но все еще такой бодрый и крѣпкій, что, казалось, ноги будутъ носить его еще много лѣтъ,-- и кончая грудными ребятами съ болтающимися круглыми головенками въ полотняныхъ чепцахъ. Отъ времени до времени появлялись новыя лица,-- какой-нибудь крестьянинъ, неповоротливый парень, который, уписавши свой ужинъ, вышелъ взглянуть на необычную сцену тупыми, воловьими глазами, и послушать, что будетъ говорить о ней народъ, но отнюдь не настолько заинтересованный, чтобъ предлагать вопросы. И замѣчательно: всѣ эти люди на лужайкѣ старательно избѣгали смѣшиваться съ методистами; ни одинъ изъ нихъ ни за что бы не признался, что онъ пришелъ послушать проповѣдницу, и каждый съ негодованіемъ отвергъ бы такое подозрѣніе.-- Нѣтъ, вовсе нѣтъ!-- они пришли только взглянуть, "что тамъ такое дѣлается. Большинство мужчинъ столпилось подлѣ кузницы. Но не воооражайте, пожалуйста, что они столпились въ кучу.

Крестьяне, желая побесѣдовать, никогда не сходятся тѣсной толпой: крестьянинъ совершенно не умѣетъ шептаться и почти такъ же мало способенъ говорить въ полголоса, какъ корова или козелъ. Настоящій деревенскій житель, земледѣлецъ, непремѣнно повернется спиной къ своему собесѣднику и кинетъ ему вопросъ черезъ плечо, какъ будто собирается убѣжать отъ отвѣта, да еще отойдетъ шага на два въ тотъ самый моментъ, когда діалогъ достигнетъ наивысшаго градуса интереса. Итакъ, толпа подлѣ кузницы отнюдь не была плотной толпой и не закрывала вида Чеду Крэнеджу, самому кузнецу, который стоялъ въ дверяхъ, прислонившись къ косяку и скрестивъ свои черныя отъ копоти руки, и черезъ каждыя десять минутъ хохоталъ лошадинымъ смѣхомъ собственнымъ своимъ шуткамъ, отдавая имъ замѣтное предпочтеніе передъ сарказмами Бена-Волчка, отказавшагося отъ пріятнаго времяпрепровожденія въ "Остролистникѣ" ради удовольствія понаблюдать жизнь въ новыхъ формахъ. Но мистеръ Джошуа Раннъ относился съ одинаковымъ презрѣніемъ къ обоимъ родамъ остроумія. Кожаный фартукъ и меланхолическій видъ мистера Ранна ни въ комъ не оставляютъ сомнѣнія, что обладатель ихъ -- деревенскій башмачникъ; а выдающіеся впередъ животъ и подбородокъ суть уже болѣе тонкіе признаки, долженствующіе подготовить простодушнаго чужестранца къ открытію, что онъ находится въ присутствіи приходскаго клерка. "Старикашка Джошъ", какъ его непочтительно называютъ сосѣди, пребываетъ въ состояніи самаго пылкаго негодованія; но онъ еще не раскрывалъ рта, если не считать одного раза, когда онъ пустилъ въ полголоса глубокимъ, дребезжащимъ басомъ, точно настраивалъ віолончель: "Сигона, царя Аморрейскаго. ибо во вѣкъ милость Его; и Ога, царя Васанскаго, ибо во вѣкъ милость Его".

Съ перваго взгляда можетъ показаться, что эта цитата не имѣетъ большой связи съ обстоятельствами данной минуты, но основательное изслѣдованіе не замедлитъ показать, что (какъ и всѣ другія аномаліи) она является естественнымъ выводомъ изъ предыдущаго. Мистеръ Раннъ отстаивалъ мысленно достоинство истинной Церкви передъ скандалезнымъ вторженіемъ методизма, а такъ какъ въ его представленіи это достоинство было неразрывно связано съ собственными его звучными отвѣтными возгласами во время церковной службы, то аргументація его естественно привела ему на память цитату изъ псалма, который онъ читалъ за вечерней въ прошлое воскресенье.

У женщинъ любопытство выражалось еще сильнѣй", Онѣ подошли къ самому краю лужайки, откуда можно было лучше разсмотрѣть квакерскій костюмъ и своеобразныя манеры методистокъ. Подъ кленомъ стояла небольшая повозка, которую прикатили сюда отъ колесника; она должна была служить кафедрой; по обѣ ея стороны поставили двѣ скамьи и съ десятокъ стульевъ полукругомъ. Нѣсколько человѣкъ методистовъ сидѣли на этихъ стульяхъ, закрывши глаза, съ такимъ видомъ, какъ будто они были погружены въ молитву или размышленіе. Остальные предпочитали стоять и, обратившись лицомъ къ группѣ крестьянъ, смотрѣли на нихъ съ грустнымъ состраданіемъ, что очень забавляло Бесси Крэнеджъ, толстощекую дочку кузнеца, извѣстную между сосѣдями подъ именемъ Чедовой Бессъ и въ настоящую минуту недоумѣвавшую, "зачѣмъ это люди строятъ такія рожи". Чедова Бессъ была предметомъ особеннаго состраданія методистовъ вслѣдствіе того, что ея зачесанные назадъ волосы, подвернутые подъ чепчикъ, сидѣвшій на самой макушкѣ ея головы, оставляли открытымъ украшеніе, которымъ она гордилась гораздо больше, чѣмъ своими румяными щечками, а именно -- пару большихъ круглыхъ серегъ съ поддѣльными гранатами. Украшеніе это осуждали не только методисты, но и собственная кузина и тёзка Бесси -- Тимофеева Бессъ: съ истинно родственнымъ чувствомъ эта особа часто повторяла, что "ужъ посмотрите, эти серьги не доведутъ до добра".