-- Какъ! вы подумали, что ужъ совсѣмъ покончили со мной?.. Ну-ка, помогите мнѣ встать.
-- Я весь разбитъ, и голова кружится, сказалъ Артуръ, когда поднялся на ноги, опираясь на руку Адама.-- Какъ видно, вашъ ударъ пришелся очень мѣтко. Кажется, я не могу идти одинъ.
-- Обопритесь на меня, сэръ, я васъ доведу, сказалъ Адамъ.-- Или, можетъ быть, лучше присядете на минутку -- вотъ сюда, на мою куртку, а я васъ буду поддерживать. Минуты черезъ двѣ вамъ станетъ, можетъ быть, лучше.
-- Нѣтъ, сказалъ Артуръ,-- я пойду въ Эрмитажъ; у меня, кажется, осталось тамъ немного водки. Можно пройти ближайшей дорогой: вонъ онъ сейчасъ начинается,-- чуть-чуть подальше впереди, у калитки. Вы только помогите мнѣ дойти.
Они шли тихимъ шагомъ, съ частыми остановками, но не разговаривая. Въ обоихъ мысль о настоящемъ, наполнявшая первыя мгновенія съ минуты возвращенія Артура къ сознанію, уступила мѣсто живому воспоминанію предшествовавшей сцены. На узенькой тропинкѣ подъ деревьями было почти темно, но между соснами, вокругъ Эрмитажа, оставалось довольно пустого пространства, такъ-что свѣтъ восходящаго мѣсяца могъ свободно проникать въ окна. На толстомъ коврѣ изъ сосновыхъ иглъ ихъ шаговъ совершенно не было слышно, и окружающая тишина только усиливала въ нихъ сознаніе происшедшаго. Артуръ вынулъ изъ кармана ключъ и положилъ его въ руку Адама, чтобы тотъ отомкнулъ дверь. О томъ, что Артуръ распорядился омеблировать Эрмитажъ и обратилъ его въ свой рабочій кабинетъ, Адамъ ничего не зналъ и очень удивился, когда отворилъ дверь и увидѣлъ уютную комнатку, которую по всѣмъ признакамъ часто посѣщали.
Артуръ выпустилъ руку Адама и бросился на оттоманку.
-- Поищите мою охотничью фляжку, сказалъ онъ.-- Она гдѣ-нибудь тутъ: кожаный футляръ и въ немъ бутылочка и стаканчикъ.
Адамъ скоро нашелъ требуемое.
-- Здѣсь очень мало водки, сэръ, сказалъ онъ, разглядывая бутылку на свѣтъ и опрокидывая ее надъ стаканчикомъ:-- только одинъ стаканчикъ.
-- Ну, все равно, давайте, что есть, проговорилъ Артуръ капризнымъ тономъ больного.