Но Дина говорила уже не о карѣ Божіей, уготованной для грѣшниковъ; съ отличавшей ее простотой она говорила теперь о радостяхъ, которыя ожидаютъ покаявшихся, о божественномъ мирѣ и любви, наполняющихъ душу вѣрующаго, о томъ, что любовь къ Богу превращаетъ для насъ бѣдность въ богатство, принося душѣ нашей такое полное удовлетвореніе, что ни мірскія вожделѣнія, ни страха, уже не смущаютъ ее, что даже самое искушеніе умираетъ въ зародышѣ, и на землѣ начинается рай, ибо никакое облачко не омрачаетъ болѣе нашу душу, не закрываетъ отъ нея Бога, который есть вѣчный ея свѣтъ.
-- Дорогіе друзья,-- такъ закончила она свою проповѣдь,-- братья и сестры -- всѣ вы, кого я люблю, потому-что Господь умеръ за васъ,-- повѣрьте мнѣ, я знаю это великое счастье, и потому, что я его знаю, я хочу, чтобъ и вы узнали его. Я бѣдна, какъ и вы; я должна своими руками зарабатывать хлѣбъ; но ни одинъ вельможа, ни одна знатная лэди не могутъ быть такъ счастливы, какъ я, если въ душѣ ихъ нѣтъ любви къ Богу. Подумайте, какое это великое благо -- никого не ненавидѣть,-- никого и ничего, кромѣ грѣха,-- любить всякое твореніе Божіе, ничего не бояться, вѣрить, что все идетъ къ добру, спокойно переносить страданія, ибо такова воля Отца нашего, знать, что ничто, ничто -- хотя-бы вся земля превратилась въ пепелъ, или воды вышли изъ береговъ и затопили насъ,-- не разлучитъ насъ съ Богомъ, Который любтъ насъ и наполняетъ нашу душу миромъ и радостью, ибо мы вѣримъ, что всякое велѣніе Его справедливо, благо и свято.
-- Возьмите же себѣ это счастье, дорогіе друзья! Оно вамъ дается. Счастье это -- благая вѣсть, которую Христосъ принесъ бѣднякамъ. Это счастье -- не то, что земныя богатства, изъ которыхъ чѣмъ больше мы беремъ, тѣмъ меньше остается другимъ. Богъ не имѣетъ конца, и любовь его безконечна:
"На весь Божій міръ, на каждое Божье творенье
Обильнымъ потокомъ она излилась
И никогда не изсякнетъ: на каждаго хватитъ, на всѣхъ,
Отнынѣ до вѣка на всѣ времена".
Дина говорила не менѣе часа, и догорающая алая заря уходящаго дня придала особенную торжественность ея заключительнымъ словамъ. Путешественникъ прослушалъ проповѣдь до самаго конца съ такимъ глубокимъ интересомъ, точно передъ нимъ развертывалась драма (искреннее краснорѣчіе импровизатора всегда дѣйствуетъ на насъ чарующимъ образомъ, ибо оно открываетъ намъ душевную драму оратора, волнующія его чувства); теперь онъ повернулъ коня и поѣхалъ своей дорогой. Онъ слышалъ, какъ Дина сказала: "Теперь попоемъ немного, братья", и когда онъ спускался по склону холма, до него донеслись голоса методистовъ. Равномѣрно повышаясь и понижаясь, торжественная мелодія гимна неслась ему вслѣдъ и въ ней звучала та странная смѣсь ликованія и скорби, которая всегда отличаетъ этотъ родъ мелодій.