Лизбета наконецъ вернулась въ домъ и присѣла въ мастерской рядомъ съ Сетомъ, который былъ занятъ прилаживаніемъ точеныхъ частей рабочей шкатулки, принесенной имъ съ собой изъ деревни, и предназначавшейся въ подарокъ Динѣ передъ отъѣздомъ.
-- Въ воскресенье утромъ ты еще увидишь ее прежде, чѣмъ она уѣдетъ,-- были первыя слова Лизбеты.-- Если-бы ты былъ на что-нибудь годенъ, ты привелъ-бы ее съ собой вечеркомъ, чтобы я могла еще разъ взглянуть на нее.
-- Нѣтъ, мама, ничего объ этомъ и толковать: Дина и сама-бы пришла, если-бы считала это нужнымъ. Она думаетъ, что новое прощанье только хуже разстроитъ тебя.
-- Я знаю, намъ и прощаться было-бы не зачѣмъ, если-бы Адамъ полюбилъ ее и женился на ней; но у насъ все и всегда дѣлается наперекоръ,-- сказала Лизбета съ неожиданнымъ взрывомъ досады.
Сетъ покраснѣлъ, бросилъ работать и посмотрѣлъ на мать.
-- Послушай, мама,-- она что-нибудь тебѣ говорила объ этомъ?-- спросилъ онъ тихимъ голосомъ.
-- Говорила! конечно, нѣтъ. Это только мужчины никогда ничего не видятъ; имъ все надо разжевать и въ ротъ положить.
-- Но если такъ, то почему-же ты это думаешь, мама? Съ чего это пришло тебѣ въ голову?
-- Дѣло вовсе не въ томъ, съ чего это пришло мнѣ въ голову. Я еще, слава Богу, не совсѣмъ поглупѣла и не могу не видѣть, что дѣлается у меня подъ носомъ. Я такъ-же вѣрно знаю, что она его любитъ, какъ знаю, что воздухъ входить черезъ эту открытую дверь. И онъ бы женился на ней, если-бы зналъ, что она его любитъ; но онъ никогда и не подумаетъ догадаться, если его не надоумитъ какой-нибудь добрый человѣкъ.
Догадка матери насчетъ чувствъ Дины къ Адаму не удивила Сета: та мысль, что Дина, можетъ быть, любитъ Адама, не была для него новой мыслью; но послѣднія слова матери встревожили его: онъ испугался, какъ-бы она не вздумала заговорить объ этомъ съ Адамомъ. Въ чувствахъ Дины Сетъ не былъ увѣренъ; но думалъ, что онъ знаетъ чувства Адама.