-- Ну, такъ что-же вы мнѣ присовѣтуете, Джошуа? Что по вашему надо дѣлать?
-- Я не думаю, ваше преподобіе, чтобы слѣдовало принимать какія-либо мѣры противъ молодой женщины. Не будь она проповѣдницей, противъ нея ничего нельзя сказать; къ тому-же я слыхалъ, что она скоро уѣзжаетъ домой, въ свою деревню. Она родная племянница мистера Пойзера, а я никогда не позволю себѣ говорить непочтительно объ этомъ семействѣ: я шью на нихъ башмаки -- и на дѣтей, и на взрослыхъ,-- тѣхъ поръ, какъ сдѣлался башмачникомъ. А вотъ Билль Маскери, сэръ,-- неисправимый методистъ, какого только можно себѣ представить,-- онъ человѣкъ опасный. Я убѣжденъ, что это онъ подбилъ ее на вчерашнюю проповѣдь, и, если ему не подрѣжутъ крыльевъ, онъ къ намъ притащитъ изъ Треддльстона и другихъ проповѣдниковъ. Мнѣ кажется, хорошо-бы ему намекнуть, что ему перестанутъ отдавать въ починку церковныя повозки и утварь, а кстати напомнить, что домъ и дворъ, въ которыхъ онъ живетъ, принадлежатъ сквайру Донниторну.
-- Прекрасно, Джоптуа, но вѣдь вы сами говорите, что до сихъ поръ на вашей памяти въ Гейслопѣ никогда не было проповѣдниковъ. Отчего-же вы думаете, что они начнутъ посѣщать васъ теперь? Методисты не любятъ проповѣдывать въ маленькихъ деревушкахъ, гдѣ не наберется и полусотни человѣкъ крестьянъ, да и тѣмъ за работой некогда ихъ слушать. Они почти съ такимъ-же успѣхомъ могли-бы проповѣдывать на необитаемомъ островѣ. Самъ Билль Маскери, кажется, не проповѣдуетъ?
-- Нѣтъ, сэръ, гдѣ ему? Онъ и двухъ словъ не свяжетъ безъ книги. Вздумай онъ заговорить, ему и не выкарабкаться,-- завязнетъ, какъ корова въ болотѣ. Ну, а сосѣдей бранить -- на это у него языка хватаетъ. Говорилъ-же онъ обо мнѣ, что я слѣпой фарисей. Подумайте только!-- такъ злоупотреблять Священнымъ Писаніемъ! Брать изъ Библіи прозвища для людей, которые и почтеннѣе, и старше его! Да уже чего хуже?-- онъ и васъ, ваше преподобіе, обзывалъ нехорошими словами. Я могъ-бы привести свидѣтелей, и они показали-бы подъ присягой, что онъ называлъ васъ "лѣнивымъ пастыремъ" и "безсловесной собакой". Простите великодушно, что я повторяю такія слова.
-- Напрасно повторяете, Джошуа. Пусть злыя слова умираютъ своею смертью. Билль Маскери могъ-бы быть гораздо хуже, чѣмъ онъ есть. Говорятъ, прежде онъ былъ горькій пьяница и лѣнтяй,-- не хотѣлъ работать, билъ жену; теперь онъ ведетъ себя скромно, живутъ они съ женой въ довольствѣ и, кажется, дружно. Если вы мнѣ докажете, что онъ ссорится съ сосѣдями и производитъ безпорядки,-- я, какъ священникъ и должностное лицо, сочту своимъ долгомъ вмѣшаться. Но мы съ вами -- умные люди; намъ неприлично поднимать шумъ изъ-за всякаго вздора, точно мы испугались за безопасность истинной церкви только потому, что Билль Маскери сболтнулъ, не подумавши, глупое слово, или какая-то молодая женщина побесѣдовала но душѣ съ горсточкой крестьянъ на лужайкѣ. Надо "жить и давать жить другимъ", Джошуа; это одинаково относится и къ религіи, какъ ко всему остальному. Продолжайте исполнять ваши обязанности по приходу такъ-же хорошо, какъ исполняли ихъ до сихъ поръ, шейте вашимъ сосѣдямъ все такіе-же чудесные, крѣпкіе сапоги,-- и. будьте увѣрены, ничего дурного съ Гейслопомъ не случится.
-- Ваше преподобіе очень добры, что такъ говорите, и я хорошо понимаю, что какъ сами вы не живете въ приходѣ, то на моихъ плечахъ больше отвѣтственности.
-- Разумѣется. И вы должны стараться не унижать нашу церковь въ глазахъ прихожанъ, показывая, что вы боитесь за нее по поводу всякой бездѣлицы. Я полагаюсь на вашъ здравый смыслъ, Джошуа, и надѣюсь, что вы больше не станете обращать вниманія на то. что скажетъ Билль Маскери о васъ или обо мнѣ. И вы, и ваши сосѣди, покончивъ съ дневной работой, какъ добрые христіане,-- можете продолжать пить свое пиво -- конечно, умѣренно, и если Билль Маскери не желаетъ присоединиться къ вашему обществу, а предпочитаетъ ходить въ Треддльстонъ на молитвенныя собранія,-- пусть его дѣлаетъ, какъ знаетъ. Это васъ не касается, покуда и онъ не мѣшаетъ вамъ дѣлать то, что вамъ нравится. А если людямъ вздумается кое-когда позлословить на нашъ счетъ, то къ этому мы должны быть такъ-же равнодушны, какъ наша старая колокольня къ карканью грачей. Билль Маскери каждое воскресенье ходитъ въ церковь, а по буднямъ усердно занимается своимъ ремесломъ, и пока онъ это дѣлаетъ, мы не вправѣ его безпокоить.
-- Да, сэръ, но когда онъ придетъ въ церковь, тошно бываетъ глядѣть на него. Какъ только мы запоемъ, онъ начинаетъ качать головой съ такой кислой рожей, что такъ вотъ -- прости Господи -- и чешутся руки дать ему въ зубы. Ужъ извините меня, мистрисъ Ирвайнъ, и вы, ваше преподобіе, что я такъ говорю передъ вами. А одинъ разъ онъ даже сказалъ, что слушать наше рождественское пѣніе -- все равно, что слушать, какъ трещитъ хворостъ въ печкѣ.
-- Что-жъ, это только доказываетъ, что у него плохой музыкальный слухъ. Вы сами знаете, чего человѣкъ не можетъ понять,-- ему не вдолбишь. А покамѣстъ вы поете какъ слѣдуетъ, ему никого не удастся убѣдить въ противномъ.
-- Оно такъ, сэръ, вы правы; но только нельзя равнодушно слышать -- всѣ внутренности переворачиваются, когда такъ обращаются съ Святымъ Писаніемъ. Я не хуже его знаю Библію; ущипните меня, когда я сплю, и я отбарабаню вамъ всѣ псалмы отъ слова до слова, но я не стану прикрывать святыми словами мои собственныя скверныя мысли,-- я для этого слишкомъ глубоко чту Писаніе. Это все равно, что я взялъ-бы чашу отъ Святыхъ даровъ и сталъ-бы ѣсть изъ нея супъ за обѣдомъ.