Здѣсь пѣвцу понадобилось что-то такое отмѣрить, а это потребовало болѣе сосредоточеннаго вниманія, и звучное пѣніе смѣнилось тихимъ насвистываньемъ; но въ слѣдующую минуту голосъ запѣлъ съ новой силой:
"Пусть рѣчь твоя всегда идетъ отъ сердца,
Какъ ясный день чиста твоя пусть будетъ совѣсть".
Такой голосъ могъ выходить только изъ широкой груди, и эта широкая грудь принадлежала широкоплечему, мускулистому человѣку почти шести футъ ростомъ, человѣку съ такою прямой и ровной спиной и такъ правильно поставленной головой, что когда онъ выпрямился, чтобъ лучше оглянуть свою работу, онъ имѣлъ видъ солдата, стоящаго "смирно". Засученный выше локтя рукавъ рубахи открывалъ руку, которая должна была брать призы во всѣхъ состязаніяхъ силы, а длинная гибкая кисть этой руки съ длинными и на концахъ широкими пальцами была какъ будто нарочно создана для тонкихъ работъ. Высокій и статный, Адамъ Бидъ былъ истый саксонецъ и оправдывалъ свое имя; но его черные какъ смоль волосы, казавшіеся еще чернѣй отъ контраста съ бѣлой бумажной шапочкой, бывшей на немъ, и острый взглядъ темныхъ глазъ, сверкавшихъ живымъ блескомъ изъ подъ рѣзко очерченныхъ, слегка нависшихъ и подвижныхъ бровей, указывали на примѣсь кельтской крови. Лицо у него было широкое и съ крупными, довольно грубыми чертами; единственную красоту этого лица, когда оно было спокойно, составляла та красота, которая бываетъ неразлучна съ выраженіемъ добродушія, честности и ума.
Слѣдующій работникъ -- братъ Адама: это видно съ перваго взгляда. Онъ почти такого-же роста и того-же саксонскаго типа: тѣ-же черты, тотъ-же цвѣта волосъ и лица; но сильное семейное сходство какъ будто еще рѣзче выставляетъ на видъ поразительную разницу въ выраженіи лицъ и складѣ фигуръ. Широкія плечи Сета немного сутуловаты; глаза у него сѣрые, брови не такъ выдаются и менѣе подвижны, чѣмъ у брата; взглядъ мягкій и довѣрчивый. Онъ снялъ теперь свою бумажную шапочку, и вы можете видѣть, что волосы у него не густые и прямые, какъ у Адама, а рѣдкіе и волнистые, что даетъ возможность хорошо разсмотрѣть очертанія выпуклой верхней части лба, замѣтно преобладающей надъ нижней.
Разные бродяги и нищіе были всегда заранѣе увѣрены, что они не уйдутъ отъ Сета съ пустыми руками; съ Адамомъ ни одинъ изъ нихъ никогда, кажется, и не заговаривалъ.
Нестройный концертъ рабочихъ инструментовъ и пѣнія Адама былъ, наконецъ, прерванъ Сетомъ. Приподнявъ дверь, надъ которой онъ до тѣхъ поръ старательно работалъ, Сетъ отставилъ ее къ стѣнѣ и сказалъ:
-- Ну вотъ, я таки кончилъ сегодня свою дверь.
Всѣ четыре работника подняли головы. Джимъ Сольта, дюжій парень съ красно-рыжими волосами, по прозванію Огненный Джимъ, пересталъ строгать, а Адамъ быстро взглянулъ на Сета и проговорилъ съ удивленіемъ:
-- Какъ? Ты и въ самомъ дѣлѣ думаешь, что ты кончилъ эту дверь?