-- Выбора для меня не было, продолжалъ Феликсъ.-- Если я желалъ прекратить продажу шарлатанскихъ лекарствъ, я долженъ былъ позаботиться о содержаніи матери,-- чѣмъ же ей жить;-- въ ея лѣта тяжело ей покинуть мѣсто, къ которому она привыкла. Никакихъ другихъ, дѣйствительно полезныхъ занятій, кромѣ ремесленныхъ, я не могъ найти въ этой трущобѣ. Вотъ почему я избралъ себѣ вовсе не такъ называемыя джентльменскія занятія.
-- Полагаю, всякій хорошій человѣкъ дѣлаетъ тоже, что и вы дѣлаете. Но я не понимаю, почему же нельзя жить также честно, пользуясь извѣстнымъ комфортомъ и избравъ себѣ жизнь, сообразную полученному воспитанію?
-- Потому что вы не знаете моего нрава и незнакомы со всей моей жизнью. Такая жизнь хороша для меня, для другихъ она, разумѣется, не годится. Я не порицаю ихъ, этихъ другихъ; не думаю, что я лучше ихъ; ихъ положеніе иное. Я не могъ бы уклоняться отъ труда и несенія общаго бремени человѣчества; я не могъ бы разсчитывать сколотить себѣ капиталецъ, чтобы пріобрѣсти выгодное положеніе въ свѣтѣ. Каждый вправѣ, можетъ быть, назвать меня безумцемъ и сказать, что только путемъ стремленія къ пріобрѣтенію и оборотомъ капитала, родъ человѣческій пользуется благосостояніемъ, что такое стремленіе принесетъ богатые плоды въ будущемъ и осчастливитъ весь народъ. Но я вижу бѣдствія народа въ настоящее время, и не хочу знать, какія блага прольются для него въ будущемъ, отдаленномъ отъ насъ времени. Однимъ словомъ, я предпочитаю раздѣлить участь несчастныхъ, а не счастливцевъ.
Эстеръ ничего не отвѣчала и нѣсколько минутъ продолжалось молчаніе, пока они не вошли въ небольшой лѣсокъ, столъ рѣдкій, что солнечные лучи, то здѣсь, то тамъ освѣщали мшистыя пространства.
-- Посмотрите, какъ хороши эти вѣтви березъ при солнечномъ освѣщеніи! сказалъ Феликсъ.-- Не хотите-ли присѣсть немного, вотъ на этомъ пнѣ.
Эстеръ усѣлась на пнѣ и сняла свою шляпку. Феликсъ, бросивъ фуражку и палку, легъ на землю.
-- Мнѣ кажется вы слишкомъ мало заботились о самомъ себѣ, замѣтила Эстеръ.
-- Вы положительно ошибаетесь, сказалъ Феликсъ. Я самолюбивъ, слишкомъ требователенъ и потому счелъ лучшимъ отказаться отъ всего, что вообще такъ нравится людямъ. Я пришелъ къ такому рѣшенію, имѣя разумныя основанія. Все зависитъ отъ того, какія убѣжденія имѣетъ человѣкъ, каковъ составленный имъ идеалъ жизни. Я прежде всего постарался сознательно представить себѣ тотъ образъ дѣйствія, которымъ я долженъ гнушаться. Я положилъ себѣ за правило никогда не дѣлать своей физіономіи ни глупо-улыбающейся, ни торжественно-важной, какія бы выгоды не предстояли отъ такого невиннаго занятія; никогда не входить въ предпріятія, ради успѣха которыхъ я долженъ потворствовать подлости, и оправдывать плутовскую систему собственно потому, что я не въ силахъ измѣнить ее. Выходъ тутъ одинъ: если я желаю подобнымъ образомъ дѣйствій достигнуть успѣха, я непремѣнно долженъ буду защищать зло, а защищая зло, я самъ необходимо дѣлаю его и становлюсь тѣмъ, что я, въ своемъ жизненномъ идеалѣ, называлъ гнуснымъ. Я положилъ себѣ за правило, что смѣшно и глупо дѣлать то, что дѣлаютъ ежедневно очень многіе люди изъ какой нибудь мелочной выгоды, ради какихъ нибудь двухъ лишнихъ комнатъ, или руководясь желаніемъ успокоить жену и кучу ребятъ.
Эстеръ слушала и тяжело становилось ей на сердцѣ. Она чувствовала себя далеко ниже своего собесѣдника.
-- Другое, что подобно эху отзывается въ моей душѣ, началъ Феликсъ послѣ нѣкотораго молчанія,-- это жизнь несчастныхъ,-- жизнь порожденная порокомъ и нищетой. Тяжела и грустна она!