Пасторъ вздрогнулъ. Онъ подошелъ совсѣмъ близко къ Гольту и, положивъ руку ему на плечо, оказалъ: молодой человѣкъ, не говори такъ легкомысленно и воздерживайся отъ неумѣстныхъ шутокъ.
-- Я нисколько не легкомысленно отношусь къ этому дѣлу, возразилъ Феликсъ.-- Еслибъ я не увидѣлъ во время какая я былъ тогда свинья, я бы и до сихъ поръ довольствовался помоями жизни и не взглянулъ бы ей прямо въ лицо, какъ теперь. Какъ посмотрѣлъ я на себя, молодца съ продранными пятками и двумя шилингами въ карманѣ, на чердакѣ, въ обществѣ пьяныхъ вѣдьмъ -- такъ и стало мнѣ смѣшно, съ чего это я взялъ, что моя жизнь должна протекать среди беззаботныхъ радостей. Тогда я задумался: что жъ иное могу я сдѣлать изъ этой жизни? Положимъ мало путнаго. Для многихъ на этомъ свѣтѣ незавидное житье. Но я рѣшился употребить всѣ силы, чтобы она была наименѣе скверна для меня. Пускай себѣ говорятъ, что я не передѣлаю весь свѣтъ, что всегда были и будутъ на свѣтѣ лентяи и мошенники, и если я не буду лежать на боку, такъ другіе будутъ. Пусть себѣ и лежатъ, но я то не намѣренъ. Вотъ вамъ и исходная точка моего обращенія, мистеръ Лайонъ, если ужь вамъ было угодно знать.
Мистеръ Лайонъ снова прошелся но комнатѣ.-- Слушали ли вы какого нибудь пастора въ Гласго, молодой человѣкъ?
-- Нѣтъ, я никогда не слушаю ихъ больше одного раза, съ меня и того довольно.
Добрый Руфусъ не могъ не почувствовать нѣкоторое неудовольствіе на молодаго человѣка за его недостатокъ уваженія къ проповѣдникамъ. Неизвѣстно, захотѣлъ ли бы онъ услышать въ другой разъ проповѣдника въ Солодовенномъ Подворьѣ? Но всякое чувство неудовольствія было сдержано пасторомъ, ибо съ душой въ подобномъ положеніи, надо обходиться очень нѣжно.
-- Теперь позвольте васъ спросить, сказалъ онъ: -- что вы намѣрены дѣлать, мѣшая вашей матери приготовлять и продавать эти лекарства? Я не говорю ничего въ пользу ихъ послѣ вашихъ объясненій. Боже избави, чтобъ я сталъ вамъ мѣшать стремиться къ тому, что честно и благородно. Но ваша мать въ преклонныхъ годахъ, она нуждается въ различныхъ удобствахъ въ жизни; вы, вѣроятно, подумали какъ вознаградить ее за потерю. Я не хочу предположить, чтобъ вы, столь совѣстливые въ отношеніи чужихъ, не позаботились о своей матери. Конечно есть люди, принявшіе на себя высокія обязанности, которые должны поневолѣ оставить свой домъ на попеченіе Провидѣнія и болѣе смиренныхъ братій; но въ подобныхъ случаяхъ высокое призваніе должно быть ясно, безспорно.
-- Я буду содержать свою мать, такъ же хорошо,-- нѣтъ, еще лучше,-- чѣмъ она жила до сихъ поръ. Она всегда отличалась умѣренностью. Занимаясь чисткой и передѣлкой часовъ и обученіемъ двухъ-трехъ ребятъ, которые ходятъ ко мнѣ, я буду выработывать достаточно денегъ. Чтожъ касается до меня, то я могу жить на похлебкѣ изъ отрубей. У меня желудокъ носорога.
-- Но для такого образованнаго человѣка, какъ вы, который конечно имѣетъ хорошій почеркъ и умѣетъ вести книги, не лучше ли было бы искать болѣе выгоднаго мѣста прикащика или помощника на конторѣ? Я бы могъ поговорить съ братомъ Мускатомъ объ этомъ, онъ знаетъ о всѣхъ открывающихся вакансіяхъ. На конторѣ Пендреля есть много хорошихъ мѣстъ, но я боюсь, что тамъ не примутъ никого, кто не принадлежитъ къ господствующій церкви. Прежде принимали всѣхъ, но въ прошломъ году отставили брата Водкина, хотя онъ былъ очень дѣльный и работящій человѣкъ. Но все же можно постараться найдти что нибудь. Во всѣхъ занятіяхъ человѣка есть степени и классы и тѣ, которые могутъ занимать высшую степень, не должны измѣнять произвольно, что опредѣлено свыше. Ваша бѣдная мать не совсѣмъ...
-- Извините меня, мистеръ Лайонъ, я ужь объ этомъ говорилъ досыта съ моей матерью и могу избавить васъ отъ излишнихъ словъ; знайте, что рѣшимость моя въ этомъ отношеніи давно уже созрѣла и я никогда ей не измѣню. Я не возьму никакого мѣста, которое бы обязывало меня уродовать горло высокимъ галстукомъ, носить штрипки и проводить день деньской между товарищами, которые спускаютъ всѣ свои деньги на запонки. Подобное занятіе право ниже многихъ родовъ мастерства; оно кажется лучше только потому, что жалованье платятъ несоразмѣрно большое. Вотъ почему я и принялся за изученіе часового мастерства. Мой отецъ былъ сначала простой ткачъ и лучше бы было для него, еслибъ онъ и остался ткачомъ. Я возвратился домой, черезъ Ланкаширъ и видѣлъ одного дядю, который до сихъ поръ еще ткачъ. Я намѣренъ оставаться въ томъ классѣ, которому я принадлежу и который не гоняется за модами.
Мистеръ Лайонъ молчалъ впродолженіи нѣсколькихъ минутъ. Этотъ разговоръ для него былъ плаваніемъ по неизвѣстному морю; онъ не былъ увѣренъ ни въ широтѣ, ни въ долготѣ. Еслибъ хулитель гласговскихъ проповѣдниковъ сталъ бы защищать чинъ, то путь мистера Лайона былъ бы гораздо вѣрнѣе.