-- Ну, мистеръ Тёливеръ, я возьму эти пять шилинговъ, только чтобъ увѣриться, что вы себѣ не сдѣлаете никакого вреда палашомъ.
-- О, нѣтъ, мистеръ Паультеръ, сказалъ Томъ, съ наслажденіемъ и, подавая ему монету, схватился за палашъ, который, ему казалось, могъ бы быть по легче.
-- Но если мистеръ Стелингъ поймаетъ васъ съ нимъ? сказалъ мистеръ Паультеръ, запрятывая пока деньги въ карманъ.
-- О! по субботамъ послѣ обѣда онъ всегда сидитъ наверху, въ своемъ кабинетѣ, сказалъ Томъ, который не любилъ скрытничать, но не пренебрегалъ, однакожь, маленькою хитростью въ дѣлѣ достойномъ.
Итакъ онъ унесъ палашъ съ торжествомъ въ свою спальню, не безъ страха, однакожь, чтобъ не попасться на встрѣчу мистеру или мистрисъ Стелингъ, и спряталъ, послѣ нѣкотораго размышленія, въ чуланѣ, за платьемъ. Онъ заснулъ въ эту ночь съ мыслью, какъ удивитъ онъ имъ Магги, когда она пріѣдетъ, какъ онъ привяжетъ его къ себѣ краснымъ шарфомъ и станетъ увѣрять ее, будто это его собственный палашъ и что онъ намѣренъ идти въ солдаты. Только одна Магги могла быть такъ глупа, чтобъ ему повѣрить, или кому бы онъ осмѣлился объявить, что у него былъ палашъ; а Магги дѣйствительно должна была пріѣхать на слѣдующей недѣлѣ повидаться съ Томомъ, до своего поступленія въ пансіонъ, вмѣстѣ съ Люси.
Если тринадцатилѣтній мальчикъ вамъ покажется черезчуръ ребенкомъ, то вы, должно быть необыкновенно какой благоразумный человѣкъ, коуорый посвятилъ себя призванью гражданскому, требующему болѣе-кроткаго, нежели грознаго вида, и никогда не остановился въ воинственную позицію, не хмурилъ бровей передъ зеркаломъ. Сомнительно, чтобъ наша армія могла существовать, еслибъ между нами ре было миролюбивымъ людей, которымъ пріятно представляться воинами. Война, какъ и всѣ театральныя зрѣлища, могла бы прекратиться за недостаткомъ публики.
ГЛАВА V. Второе посещеніе Магги
Послѣдній разрывъ между двумя мальчиками тянулся долго, и нѣкоторое время они обмѣнивались словами только въ крайней необходимости. По естественной антипатіи характеровъ, переходъ отъ нерасположенія къ ненависти очень-легокъ; у Филиппа онъ, повидимому, начался: въ его характерѣ не было злости, но была раздражительность, которая особенно могла развить чувства отвращенія. Быку зубы даны -- мы можемъ повторить, слѣдуя авторитету великаго классика -- не какъ орудіе для наблюденія; а Томъ былъ мальчикъ совершенно бычей породы, который, какъ-быкъ, бросался на многіе нѣжные предметы; но онъ коснулся самой деликатной струны Филиппа и причинилъ ему жестокую боль, какъ-будто онъ принялъ всѣ средства съ рѣдкою акуратностью и ядовитою злобою, онъ не видалъ повода, почему они не могли сойтись послѣ этой ссоры, какъ они дѣлали это нѣсколько разъ прежде, какъ-будто между ними ничего не было, хотя онъ никогда ещё не говорилъ Филиппу, что отецъ его былъ мошенникъ. Эта идея такъ проникала всѣ его отношенія къ своему товарищу, котораго онъ не могъ ни любить, ни ненавидѣть, что одно высказываніе ея не могло для него дѣлать такой эпохи, какъ для Филиппа, и онъ имѣлъ полное право ее высказать, когда Филиппъ распѣтушился и началъ браниться. Но замѣтя, что его первыя предложенія дружбы были не приняты, онъ измѣнилъ свое обращеніе съ Филиппомъ и рѣшился не говорить съ нимъ ни о рисованьи, ни объ урокахъ. Они были вѣжливы другъ къ другу, сколько это было необходимо, чтобъ скрыть свою вражду отъ мистера Стелинга, который покончилъ бы это дурачество особенною силою.
Когда Магги пріѣхала, она съ возраставшимъ интересомъ смотрѣла на новаго соученика, хотя онъ и былъ сынъ злаго адвоката Уокима, такъ раздосадовавшаго ея отца. Она пріѣхала въ классное время и сѣла, пока Филиппъ проходилъ свои уроки съ мистеромъ Стелингомъ. Томъ, нѣсколько недѣль назадъ, передалъ ей, что Филиппъ знаетъ бездну исторій, не такихъ глупыхъ, какъ ея разсказы; и она убѣдилась теперь своимъ собственнымъ наблюденіемъ, что онъ долженъ быть дѣйствительно способенъ. Она надѣялась, что онъ найдетъ также и ее способною, когда она станетъ говорить съ нимъ. Магги, кромѣ того, чувствовала особенную нѣжность къ изуродованнымъ предметамъ; она любила особенно ягнятъ-кривошеекъ, потому-что, ей казалось, ягняты, правильно-сложенныя, не такъ обращаютъ вниманіе на ласки, и она любила ласкать преимущественно тѣхъ, кому ея ласки были пріятны. Она очень любила Тома; но часто она желала, чтобъ Томъ болѣе дорожилъ ея любовью.
-- Филиппъ Уокимъ, я думаю, Томъ, сколько мнѣ кажется, добрый мальчикъ, сказала она, когда они вышли вмѣстѣ изъ классной комнаты въ садъ, провести тамъ время, оставшееся до обѣда. Ты хорошо знаешь, ему нельзя было выбирать себѣ отца; а я часто читала, что очень-злые люди имѣли хорошихъ сыновей, и наоборотъ, у очень добрыхъ людей бывали худыя дѣти. И если Филиппъ добръ, то, я полагаю, тѣмъ болѣе мы должны сожалѣть о немъ, что отецъ у него нехорошій человѣкъ. Ты любишь его -- не правда ли?