-- Мѣсто? повторилъ мистеръ Динъ и поднесъ щепотку табаку съ одинаковой вѣрностью къ обѣимъ ноздрямъ. Томя, подумалъ, что нюхать табакъ самая -- раздражительная привычка.
-- Что жь, посмотримъ. Сколько тебѣ лѣтъ? сказалъ мистеръ Динъ, опускаясь на спинку кресла.
-- Шестьнадцать... то-есть мнѣ семнадцатый идетъ, сказалъ Томъ, надѣясь, что дядя замѣтитъ его бороду.
-- Постой!... твой отецъ, если я не ошибаюсь, хотѣлъ изъ тебя сдѣлать инженера, я думаю?
-- Да; но я думаю, тамъ я нескоро выработаю денегъ -- какъ вы думаете?
-- Это правда; но въ шестьнадцать лѣтъ нигдѣ много денегъ не заработаешь, мой другъ. Впрочемъ, ты довольно-долго былъ въ школѣ: я полагаю ты довольно знаешь счетную часть -- а? Умѣешь ты книги вести?
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Томъ, слегка запинаясь.-- Я не имѣлъ никакой практики. Но мистеръ Стелингъ говоритъ, что у меня почеркъ недуренъ. Вотъ мое писанье, прибавилъ Томъ, положивъ на столъ копію съ листа, который онъ составилъ наканунѣ.
-- А! это хорошо, очень-недурно. Но, видишь ли, съ красивѣйшимъ почеркомъ въ мірѣ ты не достанешь лучшаго мѣста, какъ простаго переписчика, если ты ничего не смыслишь, какъ вести книги или повѣрять счеты. А мѣста переписчиковъ -- мѣста дешевыя, немного приносятъ. Но, однако, чему же ты учился въ школѣ?
Мистеръ Динъ никогда не занимался различными методами воспитанія и не имѣлъ, потому, вѣрнаго понятія о томъ, что преподается въ дорогихъ школахъ.
-- Мы учились полатинѣ, отвѣчалъ Томъ, останавливаясь на каждомъ словѣ, какъ-будто перебирая учебныя книги на школьномъ пюпитрѣ въ помощь памяти:-- много учились латини, а послѣдній годъ я писалъ сочиненія: одну недѣлю полатини, а другую поанглійски, и греческую и римскую исторію, и Эвклида, и алгебру я началъ, но я ее потомъ не продолжалъ, и потомъ мы имѣли одинъ день въ недѣлю ариѳметику; потомъ я бралъ уроки рисованія, а тамъ были еще другія книги, которыя мы или читали или учили изъ нихъ англійскія стихотворенія наизустъ, и Горэ-Поулинэ (Horae, Paulinae), и Блера реторики послѣднюю половину.