-- Что онъ, все еще такъ же горячо занимается своей фермой? Это его слабость?
-- Кажется, сказалъ Филиппъ, нѣсколько-удивленный интересомъ, который выказывалъ мистеръ Динъ къ дѣламъ отца его;
-- Я думаю, продолжалъ мастеръ Динъ:-- у него есть земля и по сю а по ту сторону рѣки?
-- Да.
-- А! сказалъ мистеръ Динъ, раздавая пастетъ: -- я полагаю его слабость къ фермерству ему не дешево обходится. Вотъ я-такъ ни къ чему не имѣлъ особой слабости и никогда не поддался бы такому вліянію. Но самыя опасныя слабости тѣ, которыми люди предполагаютъ еще нажиться: они вытряхиваютъ всѣ свои деньги, какъ зерно изъ мѣшка.
Люси сдѣлалось несовсѣмъ-ловко при этой кажущейся, неосновательной критикѣ расходовъ мистера Уокима. Разговоръ на этомъ остановился и мистеръ Динъ молчалъ во все время завтрака, занятый какою-то глубокою думою. Люси, привыкшая слѣдить за всѣми словами отца и имѣя сильныя причины интересоваться всѣмъ, что касается Уокимовъ, почувствовала какое-то необыкновенное любопытство узнать, что заставило ея отца говорить такъ съ Филиппомъ. Его послѣдующее молчаніе заставило ее подозрѣвать, что онъ на это имѣлъ уважительныя причины.
Съ этой мыслью она прибѣгла къ всегдашнему ея плану, когда она хотѣла спросить у отца что-нибудь обыкновенное. Послѣ обѣда она удалила, подъ благовиднымъ предлогомъ, изъ комнаты мистрисъ Тёливеръ и сама усѣлась на низенькомъ стулѣ у ногъ отца. Такія минуты мистеръ Динъ полагалъ самыми пріятными въ его жизни, плодами своихъ достоинствъ и заслугъ, несмотря на то, что Люси, не желая, чтобъ ея волосы были напудрены табакомъ, всегда начинала съ того, что прятала его табакерку.
-- Вы еще, папа, не хотите идти спать, не правда ли? сказала она, принося стулъ и высвобождая изъ рукъ отца табакерку.
-- Нѣтъ еще, отвѣчалъ мистеръ Данъ, взглянувъ на блестящій графинчикъ.-- Но что-тебѣ нужно отъ меня, прибавилъ онъ, съ любовью лаская ее за подбородокъ.-- Не хочешь ли ты вытянуть изъ меня еще нѣсколько совереновъ для твоего базара -- а?
-- Нѣтъ. Я сегодня не имѣю никакихъ подлыхъ видовъ на васъ. Я хочу съ вами поговорить, а не просить у васъ чего-нибудь. Мнѣ хочется знать, зачѣмъ, папа, вы спрашивали Филиппа Уокима о фермѣ его отца? Это показалось странно; вы никогда почти съ нимъ не говорите о его отцѣ; къ-тому же, какая вамъ забота, теряетъ ли деньги Уокимъ со своей игрушкой или нѣтъ?