-- Что жь, мистеръ Тёливеръ, я выдала простыни для лучшей постели. Касія взяла ихъ повѣсить къ огню. Это не лучшія простыни, но онѣ достаточно-хороши, чтобъ спать на нихъ кому вамъ угодно; а ужь эти голландскаго полотна простыни, право, раскаяваюсь, что купила ихъ; пригодятся онѣ только какъ насъ выложатъ на столъ. Умирайте хоть завтра, мистеръ Тёливеръ, онѣ выкатаны превосходно, совсѣмъ готовы и пахнутъ лавендой, такъ-что любо въ нихъ лежать. Онѣ въ лѣвомъ углу, въ большомъ дубовомъ ларцѣ съ бѣльемъ, и никому не довѣрю я и вынуть-то ихъ.
Произнося эту послѣднюю фразу, мистрисъ Тёливеръ вынула изъ своего кармана блестящую связку ключей и выбрала одинъ изъ нихъ, потирая его между пальцами и смотря съ кроткою улыбкою на огонь. Еслибъ мистеръ Тёливеръ былъ человѣкъ подозрительный, то онъ могъ бы подумать, что она нарочно вынула ключъ, какъ бы предчувствуя въ своемъ воображеніи минуту, когда дѣйствительно понадобится достать лучшія голландскія простыни для его окончательнаго успокоенія. По счастью, онъ былъ не таковъ; его подозрѣнія возбуждались только когда дѣло шло о его правѣ на силу воды; кромѣ того, онъ имѣлъ супружескую привычку не слушать слишкомъ пристально, и, назвавъ Райлэ, онъ повидимому былъ очень занятъ ощупываньемъ своихъ шерстяныхъ чулокъ.
-- Я думаю, я напалъ на дѣло, Бесси, замѣтилъ онъ послѣ короткаго молчанія:-- Райлэ именно такой человѣкъ, который долженъ знать какую-нибудь школу; онъ учился самъ и бываетъ во всякихъ мѣстахъ и для третейскаго рѣшенія и для оцѣнки и прочее. Завтра вечеромъ, какъ дѣло покончимъ, у насъ будетъ время потолковать. Знаете, я хочу изъ Тома сдѣлать такого же человѣка, какъ Райлэ, который говорилъ бы какъ по писанному и зналъ бы бездну такихъ словъ, что по себѣ ничего не значатъ: законъ никакъ не ухватится за нихъ; да и дѣло-то также узналъ бы основательно.
-- Пожалуй, сказала мистрисъ Тёливеръ:-- я не прочь, чтобъ мальчика воспитали, чтобъ онъ и говорилъ порядочно, и зналъ все, и ходилъ откинувъ сипну назадъ и зачесалъ себѣ хохолъ. Только эти краснобаи изъ большихъ городовъ носятъ всѣ почти манишки; истаскаютъ до нитки жабо, да потомъ и закрываютъ его тряпичкой. Я знаю, Райлэ это дѣлаетъ. И потомъ, если Томъ переѣдетъ житъ въ Мёдпортъ, у него, какъ и у Райлэ, будетъ домъ съ такою кухнею, что въ ней повернуться нельзя и никогда не достанетъ онъ себѣ свѣжаго яйца къ завтраку, и спать-то будетъ въ третьемъ или четвертомъ этажѣ -- почемъ знать, и до смерти сгоритъ прежде, чѣмъ сойти-то внизъ успѣетъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, сказалъ мистеръ Тёливеръ;-- у меня и въ головѣ не было, чтобъ онъ переѣхалъ въ Мёдпортъ: я разумѣю, чтобъ онъ открылъ свою контору здѣсь, въ Сент-Оггсѣ, возлѣ насъ, и жилъ бы дома. Но, продолжалъ мистеръ Тёливеръ, послѣ короткой паузы:-- и чего я боюсь -- съ головою Тома не сдѣлаешь ловкаго парня. Сдается мнѣ, что онъ плутоватъ. Въ вашу родню пошелъ онъ, Бессп.
-- Да, что правда, то правда, сказала мистрисъ Тёливеръ, хватаясь только за послѣднее предложеніе безъ всякой связи:-- и любитъ такъ солоно ѣсть, совершенно какъ мой братъ и мой отецъ.
-- Жаль, однакожь, сказалъ мистеръ Тёливеръ:-- что малецъ, а не дѣвочка, пошелъ по матери. Вотъ чѣмъ худо перекрещивать породы: не разсчитаешь точно, что изъ этого выйдетъ. Дѣвчонка вышла въ меня; она вдвое острѣе Тома. Боюсь, слишкомъ-остра для женщины, продолжалъ мистеръ Тёливеръ, сомнительно покачивая головою со стороны на сторону.-- Бѣды нѣтъ, пока она мала; но черезчуръ острая женщина не лучше длиннохвостой овцы, ради остроты никто за нея дороже не дастъ.
-- Да, бѣда еще, пока она и мала, мистеръ Тёливеръ: -- вся эта острота выходитъ только въ шалостяхъ. Ума не приложу, какъ сдѣлать, чтобъ она хоть два часа проносила чистый передникъ. И теперь вы меня надоумили, продолжала мистрисъ Тёливеръ, вставая и подходя къ окошку.-- Не знаю, гдѣ она теперь, а вѣдь ужь пора и чай пить. Такъ и думала: бродитъ-себѣ взадъ и впередъ у воды, какъ дикарка. Упадетъ она въ нее когда-нибудь.
Мистрисъ Тёливеръ сильно постучала въ окно, поманила и покачала головою, повторивъ этотъ процесъ нѣсколько разъ, прежде нежели она возвратилась къ своему креслу.
-- Говорите вы про остроту, мистеръ Тёливеръ, замѣтила она, садясь:-- а я увѣрена, ребенокъ глупъ во многомъ. Пошлю ее наверхъ зачѣмъ-нибудь -- она забудетъ зачѣмъ пошла, сядетъ на полъ да и примется заплетать волосы и поетъ про-себя, словно сумасшедшая, а я все время жду ее внизу. Слава Богу! въ моей роднѣ этого никогда не бывало. Да у нея темная кожа, какъ у мулатки. Это тоже не въ мою родню. Не люблю роптать на Провидѣніе, а тяжело, что у меня всего одна дочь, да и та уродилась полудурьей.