Докторъ Кеннъ, будучи отъ природы очень-нетвёрдаго характера, почувствовалъ въ себѣ въ виду этой оппозиціи, какъ и всякій твердый человѣкъ, находясь на его мѣстѣ, достаточныя силы, чтобъ достигнуть предположенной цѣли. Онъ самъ искалъ гувернантку для своихъ дѣтей; и хотя сначала онъ колебался предложить это мѣсто Магги, но теперь рѣшимость возстать всѣмъ вліяніемъ своего личнаго и священническаго характера и не допустить, чтобъ ее раздавили и уничтожили клеветою, заставило его принять дѣйствительныя мѣры. Магги съ радостью приняла должность, которая налагала на нее обязанности и давала ей опору. Теперь ея дни были бы заняты, а одинокіе вечера представляли бы пріятное отдохновеніе. Она теперь болѣе не нуждалась въ жертвѣ, которую ея мать принесла ей, оставаясь съ нею, и мистриссъ Тёливеръ согласилась на убѣдительныя просьбы возвратиться на мельницу.
Но теперь начали замѣчать, что пасторъ Кеннъ, до-тѣхъ-поръ примѣрный во всѣхъ отношеніяхъ, имѣлъ свои грѣшки, даже, можетъ-быть, слабости. Мужскіе умы въ Сент-Оггсѣ пріятно улыбались и не удивлялись, что Кеннъ находилъ удовольствіе видѣть каждый день пару хорошенькихъ глазъ, или что онъ чувствовалъ наклонность быть снисходительнымъ къ прошедшему. Женскіе умы, которые считались тогда имѣющими меньшее значеніе, имѣли болѣе-серьёзный взглядъ на дѣло, а что, если пасторъ Кеннъ увлечется и женится на миссъ Тёливеръ? Нельзя ручаться даже за лучшаго изъ людей; вѣдь и апостолъ палъ, и потомъ горько сокрушался; и если отреченіе Петра не имѣло ничего общаго съ теперешнимъ случаемъ, за то раскаяніе его, безъ-сомнѣнія, повторится.
Немного еще успѣло пройти недѣль послѣ того, какъ Магги начала свои ежедневныя прогулки въ пасторскій домъ, какъ уже стали поговаривать о возможности ей сдѣлаться пасторскою женою, и такъ серьёзно, что начали горячо разсуждать о томъ, какъ имъ вести себя относительно ея въ ея будущемъ положеніи, потому-что всѣмъ было извѣстно, что онъ однажды провелъ полчаса въ дѣтской, когда миссъ Тёливеръ давала урокъ; нѣтъ, онъ приходилъ и сидѣлъ тамъ по цѣлымъ утрамъ; онъ однажды проводилъ ее до дома; онъ почти всегда проводитъ ее до дома; а если нѣтъ, такъ онъ былъ у нея вечеромъ. Какое лукавое она созданіе! Что за матерь для этихъ дѣтей? Этого достаточно, чтобъ заставить бѣдную мистрисъ Кеннъ перевернуться въ могилѣ, что ея дѣтей поручили досмотру этой дѣвушки чрезъ нѣсколько недѣль послѣ ея смерти. Не-уже-ли онъ до того забудетъ всѣ приличія, что женится на ней прежде истеченія года? Мужчины были въ саркастическомъ настроеніи и полагали, что н ѣ тъ.
Сестры Гестъ находили утѣшеніе въ горести, которую причиняло имъ безуміе доктора; по-крайней-мѣрѣ Стивенъ былъ внѣ опасности, потому-что ихъ близкое знакомство съ настойчивымъ характеромъ брата подавало имъ постоянный поводъ опасаться, что онъ возвратится и женится на Магги. Онѣ не были изъ числа сомнѣвавшихся въ дѣйствительности письма брата, но онѣ не были увѣрены, что Маги искренно отреклась отъ него; онѣ подозрѣвали, что она скорѣе отшатнулась отъ похищенія, чѣмъ отъ брака, и что она оставалась въ Сентъ-Оггсѣ, въ надеждѣ на его возвращеніе. Онѣ всегда находили ее непріятною, но теперь онѣ находили ее лукавою и гордою, и все на такомъ же основаніи, на какомъ и вы, и я произносимъ не одинъ подобный приговоръ. Прежде имъ не очень нравилась будущая женитьба брата на Люси; но теперь опасеніе, чтобъ онъ не женился на Магги, придавало еще болѣе силы ихъ неподдѣльному состраданію и негодованію въ-пользу прелестной покинутой дѣвушки и заставляло ихъ желать, чтобъ онъ возвратился къ ней. Было рѣшено, что, какъ только Люси будетъ въ силахъ выѣхать изъ дома, она отправится искать убѣжища отъ августовской жары на берегу моря вмѣстѣ съ сестрами Гестъ, а дальнѣйшій-планъ состоялъ въ томъ, чтобъ убѣдить Стивена присоединиться къ нимъ. При первомъ намекѣ, при первой разнесшейся сплетнѣ о Магги и докторѣ Кеннѣ, отчетъ объ этомъ былъ отправленъ въ письмѣ миссъ Гестъ къ брату.
Магги часто имѣла извѣстія или отъ матери или отъ тётки Глегъ, или отъ доктора Кенна о постепенномъ выздоровленіи Люси, и мысли ея постоянно стремились въ домъ дяди Дина; она жаждала увидѣться съ Люси, хотя бы только на пять минутъ, сказать одно слово раскаянія и прочесть въ глазахъ, въ выраженіи ея устъ, что она не вѣритъ умышленной измѣнѣ тѣхъ, кого она любила и кому она довѣряла.
Но она знала, что еслибъ даже гнѣвъ дяди не закрылъ для нея дверей его дома, то и тогда; бы потрясающая трогательность этого свиданія побудила бы всѣхъ приближенныхъ не допустить Люси до него; но только бы ее увидѣть, и того, кажется, было бы достаточно для Магги, ибо ее постоянно преслѣдовало лицо, жестокое уже по одной своей кротости, лицо, которое обращалось къ ней съ сладкимъ выраженіемъ любви и довѣрія уже со временъ незапамятныхъ, но теперь грустное, истомленное первымъ сердечнымъ ударомъ. Чѣмъ болѣе проходило дней, тѣмъ яснѣе становились эти блѣдныя черты; онѣ все болѣе-и-болѣе выяснялись подъ каравшею рукою раскаянія; кроткіе глаза, выражавшіе страданіе, были устремлены постоянно на Магги, и этотъ взглядъ былъ тѣмъ пронзительнѣе, что онъ не выражалъ никакого гнѣва; но Люси еще не была въ силахъ ходить въ церковь, или куда бы то ни было, гдѣ бы Магги могла ее видѣть и послѣдняя надежда на это исчезла, когда Магги узнала чрезъ тётку Глегъ, что Люси дѣйствительно отправляется чрезъ нѣсколько дней въ Скарборо, вмѣстѣ съ сёстрами Гестъ, которыя поговаривали, что ожидаютъ встрѣтиться тамъ съ братомъ.
Только тѣ, кто испыталъ, что такое тяжкая внутренняя борьба, могутъ постичь, что Магги чувствовала, сидя одна-одинёшенька вечеромъ послѣ того, что услышала эти вести отъ мистрисъ Глегъ; только тѣ, которые знаютъ, что такое значитъ бояться своихъ собственныхъ эгоистическихъ желаній, подобно тому, какъ мать, караулящая сонъ ребенка, боится дѣйствія усыпительнаго зелья, которое должно прекратить ея собственныя страданія.
Она сидѣла безъ свѣчки въ сумеркахъ; одно окно, выходившее на рѣку, было открыто настежь; къ ея внутреннимъ страданіямъ присоединялся еще удушливый жаръ воздуха. Сидя на креслѣ прямо противъ окна и положивъ одну руку на подоконницу, она смутно глядѣла на рѣку, быструю вслѣдствіе прилива, стараясь всмотрѣться въ прекрасное лицо, омраченное грустью, которое повременамъ исчезало и скрывалось за какимъ-то неяснымъ образомъ, который постоянно старался заслонить его. Услышавъ, что дверь отворилась, она подумала, что мистрисъ Джекинъ пришла, по обыкновенію, съ ея ужиномъ, и вслѣдствіе того отвращенія къ пустымъ словамъ, которое проявляется, когда насъ, разбираетъ тоска, она не хотѣла обернуться и сказать, что ей ничего не нужно; добрая маленькая мистрисъ Джекинъ, вѣрно, нашла бы что-нибудь отвѣтить. Но чрезъ минуту, не замѣтивъ шороха приблизившихся шаговъ, она почувствовала, что кто-то положилъ ей на плечо руку и какой-то голосъ, совсѣмъ вблизи ея, произнесъ: "Магги!"
Вотъ было оно, это измѣнившееся лицо, но тѣмъ не менѣе прелестное; вотъ они, глаза, съ ихъ пронзительною нѣжностью!
-- Магги! сказалъ мягкій голосокъ.