Целія, сидя въ гостиной, ничего не подозрѣвала, пока не пришелъ въ ней сэръ Джемсъ съ извѣстіемъ о случившемся.
-- Судя по словамъ Доротеи, говорилъ сэръ Джемсъ,-- это не настоящій припадокъ, а что-то въ этомъ родѣ.
-- Бѣдная, милая Додо! вѣдь это ужасно! воскликнула Целія, настолько огорченная, насколько позволяло ей собственное счастіе. Она всплеснула своими маленькими ручками, а сэръ Джемсъ захватилъ ихъ въ свои большія, широкія руки, какъ захватываетъ чашка цвѣтка неразвернувшіеся лепестки.-- Какъ некстати занемогъ м-ръ Казобонъ! По правдѣ сказать, я его никогда не любила; мнѣ даже кажется, что онъ не умѣетъ цѣнить Доротею. А ему слѣдовало-бы носить ее на рукахъ, онъ не долженъ забывать, что никакая другая женщина не выбрала-бы его себѣ въ мужья. Не правда-ли?
-- Я всегда находилъ, что ваша сестра приноситъ огромную жертву, выходя за него, замѣтилъ сэръ Джемсъ.
-- Да, но вѣдь Додо дѣлала всегда все по своему, не такъ, какъ другіе и никогда не перемѣнится.
-- Ваша сестра благородное созданье, сказалъ честный и добрый сэръ Джемсъ, находившійся еще подъ впечатлѣніемъ той минуты, когда онъ увидѣлъ Доротею на колѣняхъ передъ мужемъ, поддерживавшую рукой его голову, съ выраженіемъ глубокаго отчаянія на лицѣ. Онъ не зналъ, сколько раскаянія заключалось въ этой скорби.
-- Правда подтвердила Целія, думая въ то-же время: "хорошо разсказывать это сэру Джемсу, а попробовалъ-бы онъ самъ пожить съ Додо!" -- Какъ вы думаете, продолжала она,-- идти мнѣ къ ней? Могу-ли я ей помочь чѣмъ-нибудь?
-- Я думаю, что вамъ слѣдуетъ туда сходить, пока не пріѣхалъ еще Лейдгатъ, отвѣчалъ сэръ Джемсъ.-- Только не оставайтесь тамъ долго.
Когда Целія ушла, онъ началъ ходить взадъ и впередъ по комнатѣ, вспоминая, что онъ испыталъ при помолвкѣ Доротеи, и въ немъ снова закипѣла досада на м-ра Брука, за его равнодушіе къ судьбѣ племянницы... "Если-бы онъ, Кадваладеръ, или кто-бы тамъ ни былъ, отнеслись къ этому дѣлу такъ, какъ я въ то время, разсуждалъ самъ съ собою сэръ Джемсъ,-- то свадьба не состоялась-бы. Со стороны дяди непростительно допустить неопытную молодую дѣвушку распоряжаться собой по собственному произволу и не употребить никакихъ средствъ, чтобы спасти ее".
Что касается самого себя, то сэръ Джемсъ давно ужь пересталъ горевать, что Доротея не досталась ему: сердце его вполнѣ удовлетворилось помолвкой съ Целіей. Онъ былъ настоящій рыцарь по природѣ (древніе рыцари, какъ намъ извѣстно, считали идеаломъ славы безукоризненное служеніе женщинѣ); его отвергнутая любовь не превратилась въ непріязненное чувство, напротивъ, онъ сохранилъ въ прежней свѣжести свои воспоминанія о Доротеѣ. Онъ остался ея другомъ и братомъ, и великодушно оправдывалъ ея образъ дѣйствій.