-- Вы извините, если мы останемся съ вами въ полумракѣ, сказала Доротея, остановись посреди комнаты.-- Съ тѣхъ-поръ, какъ вы запретили моему мужу читать, библіотека не отпиралась; но я надѣюсь, что м-ръ Казобонъ вскорѣ по прежнему станетъ заниматься здѣсь. Онъ видимо поправляется.
-- Да, онъ поправляется гораздо быстрѣе, чѣмъ я ожидалъ; по моему, онъ теперь почти совсѣмъ здоровъ.
-- Не грозитъ-ли ему опасность снова занемочь? спросила Доротея, чуткій слухъ который уловилъ въ голосѣ Лейдгата особенный оттѣнокъ.
-- Характеръ такого рода болѣзней опредѣлить чрезвычайно трудно, отвѣчалъ Лейдгатъ;-- единственное условіе спасенія, на которое я разсчитываю, заключается въ томъ, чтобы предохранить м-ра Казобона отъ всякихъ нервныхъ потрясеній.
-- Бога ради, говорите яснѣе! произнесла Доротея умоляющимъ голосомъ.-- Для меня невыносима мысль, что вы что-то скрываете меня; а не зная всего, я не въ состояніи буду дѣйствовать какъ слѣдуетъ.
Слова эти вырвались у нея какъ вопль души, потрясенной недавнимъ горемъ.
-- Сядьте, пожалуста, продолжала она, опускаясь въ ближайшее кресло и срывая съ головы шляпку, а съ рукъ перчатки; въ ту минуту, когда рѣшался вопросъ о судьбѣ ея мужа, не время было думать о соблюденіи свѣтскихъ приличій.
-- Ваше требованіе совершенно согласно съ моимъ личнымъ убѣжденіемъ на этотъ счетъ; но на каждомъ врачѣ лежитъ обязанность ограждать до послѣдней возможности спокойствіе людей, близкихъ больному. Я обращу ваше вниманіе на то обстоятельство, что болѣзнь м-ра Казобона такого рода, что вѣрный исходъ ея опредѣлить чрезвычайно трудно. Очень можетъ быть, что онъ проживетъ пятнадцать лѣтъ и даже болѣе, находясь въ томъ полуболѣзненномъ состояніи, въ какомъ онъ находится теперь...
Доротея страшно поблѣднѣла, и когда Лейдгатъ остановился, произнесла чуть слышно:
-- Вы хотите сказать, если мы сбережемъ его?..