Что касается Фреда, онъ въ это время нѣсколько разъ готовъ былъ прыснуть отъ смѣха, что было-бы несравненно неприличнѣе, чѣмъ желаніе его отца понюхать табаку. Какъ-то нечаянно ему удалось подслушать замѣчаніе Іоны, что м-ръ Риггъ долженъ быть дитя любви; взглянувъ тогда на сидѣвшаго противъ него незнакомца, онъ принужденъ былъ дѣлать страшныя усилія, чтобы не расхохотаться. Мэри Гартъ, замѣтивъ по дрожанію его губъ, отчаянное его положеніе, выручила его очень умно, предложивъ ему помѣняться съ нею стульями, послѣ чего Фредъ очутился въ темномъ углу.
Ко всѣмъ присутствующимъ здѣсь лицамъ, не исключая и Ригга, Фрэдъ относился совершенно добродушно; чувствуя даже состраданіе къ нимъ, поставленнымъ, по его мнѣнію, не въ такое завидное положеніе, какъ онъ, относительно наслѣдства, онъ ни за что въ свѣтѣ не рѣшился-бы оскорбить ни одного изъ нихъ, но посмѣяться надъ ними былъ не прочь.
Съ появленіемъ нотаріуса и двухъ старшихъ братьевъ, общее вниманіе обратилось на нихъ.
Нотаріусъ былъ м-ръ Стэндишъ, пріѣхавшій въ это утро въ Стон-Кортъ въ полной увѣренности, что ему одному извѣстно, кто изъ наслѣдниковъ будетъ обрадованъ и кто огорченъ прежде чѣмъ наступитъ вечеръ сегодняшняго дня. Завѣщаніе, которое онъ намѣревался прочесть, было послѣднее изъ трехъ, написанныхъ имъ для м-ра Фэтерстона. М-ръ Стендишъ, несмотря на торжественность обстановки, не измѣнилъ обычныхъ своихъ манеръ; онъ обращался со всѣми одинаково вѣжливо и привѣтливо, и глухимъ, ровнымъ басомъ толковалъ очень долго о сѣнокосѣ, выразивъ надежду, что сѣно будетъ -- клянусь Богомъ!-- отличное. Затѣмъ разсуждалъ о послѣднихъ бюллетеняхъ насчетъ здоровья короля, а также о герцогѣ кларэнскомъ, который, по его мнѣнію, былъ морякъ отъ головы до пятокъ, и именно такой человѣкъ, какой нуженъ для управленія Британіей.
Старику Фэтерстону, когда онъ, бывало, сидѣлъ у камина, нерѣдко приходило въ голову, какъ удивится Стэндишъ, узнавъ, что онъ его надулъ; конечно, этого-бы не случилось, если-бы покойному удалось исполнить свое предсмертное намѣреніе, а именно, сжечь ночью завѣщаніе, сдѣланное у другого нотаріуса; тѣмъ не менѣе онъ очень забавлялся, представляя себѣ досаду Стэндиша; но оказалось, что тотъ нисколько не разсердился, а только былъ удивленъ, найдя неизвѣстное ему завѣщаніе. Онъ даже былъ отчасти доволенъ этимъ новымъ обстоятельствомъ, грозившимъ произвести страшный переполохъ между членами семьи Фэтерстона. Что-же касается Саломона и Іоны, то они находились въ какомъ-то неопредѣленномъ состояніи, продолжая питать надежду, что первое завѣщаніе не можетъ-же быть совершенно уничтожено послѣднимъ; что между первыми и послѣдующими распоряженіями братца Питэра, вѣроятно, встрѣтятся противорѣчія, изъ которыхъ возникнутъ безконечные процессы; что эти процессы задержатъ раздѣлъ наслѣдства и что, такимъ образомъ, всѣ они одинаково пострадаютъ. Вотъ почему въ ту минуту, когда оба брата вернулись сверху вмѣстѣ съ м-ромъ Стэндишемъ, лица ихъ сохраняли невозмутимо-спокойное выраженіе, но Саломонъ вынулъ изъ кармана тонкій платокъ, имѣявъ виду, что при чтеніи духовнаго завѣщанія можетъ встрѣтиться какое-нибудь чувствительное мѣсто, а въ такихъ случаяхъ принято проливать слезы умиленія. Изъ сидѣвшихъ въ комнатѣ, вѣроятно, болѣе всѣхъ была взволнована теперь Мэри Гартъ, сознававшая, что она была невольной причиной сохраненія того завѣщанія, которое могло повліять на судьбу нѣкоторыхъ лицъ. Кромѣ нея, ни одна душа не знала, что происходило въ ночь смерти Фэтерстона.
-- Завѣщаніе, которое вы видите у меня въ рукахъ, провозгласилъ м-ръ Стэндишъ, усѣвшись за столъ посреди комнаты и громко откашлянувшись, было составлено мною и подписано нашимъ усопшимъ другомъ 9 августа 1825 г. Но затѣмъ я нашелъ актъ, совершенно мнѣ неизвѣстный, помѣченный 20 іюлемъ 1826 г., слѣдовательно, писанный менѣе чѣмъ чрезъ годъ послѣ перваго. Наконецъ, я еще нашелъ -- м-ръ Стэндишъ внимательно пробѣгалъ глазами лежавшую передъ нимъ бумагу -- я нашелъ дополненіе къ послѣднему завѣщанію, помѣченное 1 мартомъ 1828 года.
-- Боже мой, Боже мой! простонала сестрица Марта, нежелавшая, чтобы ее услышали, но выдавшая себя невольно подъ давленіемъ испытываемыхъ ею ощущеній.
-- Я начну съ чтенія перваго завѣщанія, продолжалъ м-ръ Стэндишъ, для того, чтобы исполнить желаніе покойнаго, потому что, въ противномъ случаѣ, онъ уничтожилъ-бы этотъ актъ.
Предисловіе показалось присутствующимъ слишкомъ длиннымъ; всѣ они, начиная съ Саломона, выразительно покачали головой и опустили глаза. Каждый изъ нихъ боялся встрѣтиться взглядомъ съ своимъ сосѣдомъ и упорно изучалъ или пятно на столовой клеенкѣ, или лысую голову м-ра Стэндиша. Одна Мэри Гартъ смотрѣла на всѣхъ и наблюдала. Она замѣтила, что когда нотаріусъ произнесъ: "симъ завѣщеваю" -- лица слушателей поблѣднѣли, точно по нимъ пронеслась электрическая струя; только м-ръ Риггъ остался непоколебимо спокоенъ. Онъ сидѣлъ почти неподвижно и публика, занятая теперь разрѣшеніемъ важной задачи и сгаравшая любопытствомъ узнать поскорѣе, что кому назначено, забыла о его существованіи. Фрэдъ сидѣлъ весь красный отъ волненія, а м-ръ Винци усиленно вертѣлъ пальцами табакерку, но рѣшаясь открыть ее. Мелкія раздачи были уже поименованы и возбудили общее негодованіе, несмотря на то, что впереди предстояло выслушать еще второе завѣщаніе, въ которомъ братецъ Питэръ могъ сдѣлать болѣе разумныя распоряженія. Но отчего-бы ему, разсуждали наслѣдники, не распорядиться одинаково хорошо и въ первомъ, я во второмъ, и въ третьемъ завѣщаніи? А то вѣдь это ни на что не похоже -- пять лѣтъ тому назадъ у него достало духу назначить по 200 фун. своимъ роднымъ братьямъ и сестрамъ и по 100 фун. каждому изъ племянниковъ и племянницъ! Объ Гартахъ не упомянуто ни слова, а м-съ Винци и Розамундѣ оставлялось всего по 100 фун. М-ру Тредбелю назначалась трость съ золотымъ набалдашникомъ и 50 фун.; всѣмъ прочимъ родственникамъ во второмъ и третьемъ колѣнѣ назначалась такая-же сумма, которая, но замѣчанію мрачнаго кузена, была все равно, что ничего. Тоже самое обидное награжденіе получали какія-то неизвѣстныя личности, принадлежавшія, повидимому, къ низшему кругу общества. Сосчитавъ наскоро всѣ суммы, наслѣдники увидѣли, что итогъ составлялъ всего три тысячи фунтовъ. Куда-же поступали остальные капиталы? Кому отдавалась земля? Что было измѣнено во второмъ завѣщаніи? Что оставлено безъ измѣненіи? Къ лучшему или къ худшему послужили эти измѣненія? Всѣ эти вопросы сильно тревожили присутствующихъ и положеніе ихъ становилось весьма критическимъ. У мужчинъ достало столько характера, чтобы сидѣть спокойно на своихъ мѣстахъ, хотя лица и измѣняли имъ: у иныхъ отвалилась нижняя губа, другіе оттопырили губы; но Джэнъ и Марта изнемогали подъ бременемъ горя и принялись плакать. М-съ Прэнчъ, отчасти утѣшенная тѣмъ, что ей безъ всякихъ домогательствъ достанется нѣсколько сотъ фунтовъ, не могла однако не сознаться, что получаемое ею наслѣдство весьма ничтожно, между тѣмъ, какъ м-съ Уоль положительно приходила въ отчаяніе при мысли, что она, родная сестра, получаетъ такъ мало, тогда какъ кто-то другой получитъ очень много. Всѣ вообще были увѣрены, что это многое достанется Фрэду Винци; сами-же Винци были сильно удивлены, узнавъ, что Фрэду предоставлено десять тысячъ фунтовъ, помѣщенные въ разныхъ бумагахъ. Кому-же останется земля? Ему, что-ли? Фрэдъ закусилъ губы отъ удовольствія и не могъ удержать улыбки; м-съ Винци таяла отъ восторга, льстя себя блестящими надеждами на второе завѣщаніе.
Оказывался значительный остатокъ движимаго имущества и вся земля. Все это вавѣщевалось одному лицу и лицо это было... непостижимо!.. надѣйся послѣ того на расположеніе стараго, коварнаго джентльмена! вотъ до чего можетъ дойти человѣческое безуміе!.. главнымъ наслѣдникомъ назначенъ какой-то Іоссія Риггь, онъ-же сдѣланъ и единственнымъ душеприказчикомъ, съ правомъ носить съ этого времени имя Фэтерстона. Въ комнатѣ послышалось такое движеніе, какъ-будто всѣ присутствующіе въ одно мгновеніе вздрогнули; всѣ глаза устремились на м-ра Ригга, который по прежнему оставался спокоенъ.