-- Вы хотите сказать, что онъ могъ-бы отречься отъ меня совершенно? Но вамъ неизвѣстно, что съ моей бабушкой поступили отвратительно; ее лишили наслѣдства потому только, что она сдѣлала такъ-называемый mésalliance, т. е. вышла замужъ за польскаго эмигранта, дававшаго уроки за деньги.

-- Какъ-бы я желала знать подробности, касающіяся вашей бабушки! воскликнула Доротея; -- воображаю, какъ ей было тяжело перейти отъ богатства къ бѣдности. Была-ли она, по крайней мѣрѣ, счастлива съ своимъ мужемъ? Разскажите мнѣ, пожалуйста все, что вы знаете о ней.

-- Мнѣ извѣстно очень немногое; я знаю только, что мой дѣдъ былъ пламенный патріотъ, красивый собой мужчина, говорилъ на нѣсколькихъ языкахъ, былъ хорошій музыкантъ и зарабатывалъ себѣ насущный хлѣбъ, давая уроки. Мужъ и жена умерли очень рано. О моемъ отцѣ мнѣ извѣстно также очень немного: только то, что мнѣ разсказала о немъ моя мать. Онъ наслѣдовалъ отъ дѣда музыкальный талантъ; помню, что онъ ходилъ очень медленно, имѣлъ тонкіе, длинные пальцы; что однажды онъ лежалъ въ постели больной, а я сидѣлъ подлѣ него голодный, потому-что въ домѣ у насъ былъ только одинъ небольшой кусочекъ хлѣба.

-- Ахъ, какая разница съ моею жизнію! воскликнула, живо задѣтая этимъ разсказомъ Доротея, всплеснувъ руками.-- А у меня, напротивъ, всегда всего было вдоволь. Ну, продолжайте-же. Неужели м-ръ Казобонъ не зналъ, въ какомъ вы положеніи?

-- Нѣтъ, не зналъ. Мой отецъ только впослѣдствіи написалъ къ нему, и съ тѣхъ поръ я пересталъ голодать. Отецъ вскорѣ умеръ, а обо мнѣ и моей матери м-ръ Казобонъ постоянно заботился. Онъ считалъ это своимъ долгомъ, находя, что съ сестрой его матери, т. е. моей бабушкой, поступили жестоко и несправедливо. Впрочемъ, я полагаю, все это вамъ извѣстно.

Виль находилъ не безполезнымъ сообщить Доротеѣ эти свѣденія, разсчитывая, что они убѣдятъ ее въ томъ, что Казобонъ не сдѣлалъ для него ничего особеннаго, а только исполнилъ свою обязанность и что на этомъ основаніи его, Виля, не слѣдовало обвинять въ неблагодарности.

-- Я ровно ничего не знала, отвѣчала Доротея;-- м-ръ Казобонъ постоянно избѣгалъ разговоровъ о своемъ благородномъ поступкѣ и никогда не упомянулъ о томъ, что помогалъ нашей матушкѣ. Она еще жива?

-- Нѣтъ, она умерла четыре года тому назадъ; она сильно разшиблась. Замѣчательно, что моя мать также убѣжала изъ своего семейства, однако не съ цѣлію выйдти замужъ. Мнѣ она никогда ничего не говорила о своихъ родителяхъ, развѣ только то, что она ихъ бросила, имѣя намѣреніе жить своими трудами. Она поступила на сцену. Это была черноглазая, красивая женщина, съ кудрявыми волосами. Мнѣ кажется, она никогда не сдѣлалась-бы старухой. Вы видите, какая бурная кровь со стороны отца и матери течетъ въ моихъ жилахъ, заключилъ Виль, съ улыбкой смотря на Доротею, по-прежнему сидѣвшую задумчиво, точно ребенокъ, передъ глазами котораго въ первый разъ разыгралась драма. Но вскорѣ она улыбнулась и проговорила:

-- Вы, кажется, хотите оправдать свою непокорность въ м-ру Казобону? Не забывайте, что онъ желалъ вамъ добра, и если онъ васъ не любитъ -- такъ, по крайней мѣрѣ, вы предполагаете, по моему-же, онъ вами только недоволенъ -- то вы должны принять во вниманіе, что онъ сдѣлался очень раздражителенъ вслѣдствіе усиленныхъ умственныхъ трудовъ. Можетъ быть, прибавила она ласково,-- мой дядя не говорилъ вамъ, что м-ръ Казобонъ опасно боленъ? Намъ, людямъ здоровымъ, легче переносить все, и грѣхъ принимать близко къ сердцу маленькія обиды отъ человѣка, который несетъ такой тяжкій крестъ.

-- Вы мнѣ дали добрый урокъ, сказалъ Виль; -- я никогда больше не позволю себѣ роптать на м-ра Казобона.