-- Въ этомъ отношеніи м-съ Гартъ, вѣроятно, одного съ вами мнѣнія, сказалъ, наконецъ, Фэрбротеръ, молчавшій до тѣхъ поръ по непонятной причинѣ.-- Осуждать вашу дочь за ея чувства къ Фрэду никто не имѣетъ права, точно также, какъ никто не имѣетъ основанія досадовать на то, что это чувство возбуждено не имъ.
-- Ну, довольно объ этомъ, прервалъ его Калэбъ;-- помните, что это секретъ и не проговоритесь Фрэду.
-- Конечно, нѣтъ; но я сообщу ему добрую вѣсть, что вы можете легко перенести нанесенный вамъ убытокъ.
Вскорѣ затѣмъ м-ръ Фэрбротеръ ушелъ отъ Гартовъ; замѣтивъ Мэри вмѣстѣ съ Лэтти въ фруктовомъ саду, онъ завернулъ туда, чтобы проститься съ ними. Сестры представляли премиленькую картинку при освѣщеніи заходящаго солнца, отъ котораго очень красиво выдавались краснобокія яблоки и обнаженныя отъ листьевъ деревья. Мэри, въ свѣтлозеленомъ кисейномъ платьѣ съ черными лентами въ головѣ, держала корзину, въ которую Лэтти, одѣтая въ довольно поношенное нанковое платьице, клала упавшія на землю яблоки. Если вы захотите имѣть понятіе о наружности Мэри, то вглядывайтесь попристальнѣе въ проходящихъ по улицѣ мимо васъ дѣвушекъ; бьюсь объ закладъ, что вы встрѣтите непремѣнно нѣсколько лицъ, схожихъ съ лицомъ Мэри. Но не ищите ее между гордыми дочерьми Сіона, съ закинутой назадъ головой, лукаво смѣющимися глазами и жеманными манерами; пропустите ихъ мимо, и остановите ваше вниманіе на небольшого роста плотной брюнеткѣ, съ твердой и спокойной походкой, смотрящей по сторонамъ и невоображающей, что на нее также кто-нибудь смотритъ. Если у нея круглое лицо, развитой лобъ, рѣзко-очерченныя брови, волнистые темные волосы и какое-то особенно-веселое выраженіе въ глазахъ и во рту, то вы будете имѣть вѣрный портретъ совершенно обыкновеннаго, но далеко не непріятнаго лица Мэри Гартъ. Разсмѣшите ее -- и она вамъ покажетъ два ряда маленькихъ бѣлыхъ зубовъ; попробуйте ее разсердить -- она не возвыситъ голоса, за то отпуститъ вамъ такое мѣткое и колкое слово, какого вы, пожалуй, и не слыхивали; окажите ей какую-нибудь услугу -- она никогда ее не забудетъ. Красивый, маленькій викарій, съ смѣлымъ выраженіемъ лица, въ поношенномъ, но всегда чистомъ платьѣ, стоялъ въ глазахъ Мэри выше всѣхъ знакомыхъ ей мужчинъ. Ей никогда не случалось слышать, чтобы викарій говорилъ пустяки, хотя она знала, что онъ не всегда дѣйствовалъ благоразумно, а для нея ничего не могло быть противнѣе вздорныхъ и глупыхъ разговоровъ. Замѣчательно, что недостатки Фэрбротера, какъ викарія, никогда не возбуждали въ ней того сатирическаго расположенія, какое она выказывала относительно предполагаемыхъ несовершенствъ Фрэда Винци, когда представляла его себѣ въ званіи духовнаго лица. Предоставляю теперь читателю угадать, къ которому изъ этихъ двухъ людей, совершенно различныхъ характеромъ, Мэри чувствовала въ настоящее время особенную симпатію?
-- Нѣтъ-ли у васъ какого-нибудь порученія въ вашему старому товарищу дѣтства, миссъ Гартъ? спросилъ викарій, выбравъ самое душистое яблоко изъ корзины, поданной ему Мэри, и кладя его въ карманъ.-- Скажите что-нибудь ласковое, чтобы снягчить вашъ рѣзкій приговоръ. Я отсюда иду прямо къ нему.
-- Мнѣ нечего ему передавать, отвѣчала Мэри улыбаясь и качая головой;-- если-бы я не сказала, что онъ будетъ смѣшонъ въ званіи священника, то могла-бы сказать что-нибудь и хуже. Я очень довольна, что онъ, наконецъ, рѣшился трудиться.
-- За то я, съ своей стороны, чрезвычайно доволенъ, что вы будете трудиться дома, а не поѣдете для того на чужбину. Матушка моя будетъ очень рада, если вы навѣстите ее; вы знаете, какъ она любитъ разсказывать молодежи о старинѣ. Приходите, пожалуйста, вы этимъ окажете ей большое одолженіе.
-- Очень буду рада, если вы позволите. Въ послѣднее время мнѣ во всемъ везетъ счастіе; напримѣръ, я никакъ не ожидала, что останусь дома.
-- А возьмешь меня съ собой, Мэри? прошептала Лэтти, enfant terrible семейства, подмѣчавшая все, что дѣлалось вокругъ. Она пришла въ восторгъ, когда м-ръ Фэрбротеръ, вмѣсто отвѣта, ущипнулъ ее за подбородокъ и поцѣловалъ въ щеку -- обстоятельство, о которомъ она не замедлила сообщить отцу и матери.
Когда викарій возвратился въ Ловикъ, то посторонній наблюдатель могъ-бы замѣтить, что онъ раза два выразительно пожалъ плечами. Жестъ этотъ былъ вызванъ его размышленіями объ отношеніяхъ Мэри въ Фрэду. Не существуетъ-ли между ними, думалъ онъ, чего-нибудь посильнѣе дружбы дѣтства? И не слишкомъ-ли лакомый кусочекъ эта миленькая дѣвушка для такого молокососа? Затѣмъ онъ подсмѣялся самъ надъ собой, подкарауливъ шевельнувшееся въ немъ чувство ревности, какъ будто, въ самомъ дѣлѣ, онъ считалъ себя женихомъ.