-- При всякомъ дѣлѣ борьба неизбѣжна, безъ нея нельзя обойтись. Невѣжество здѣшняго общества превосходитъ всякое описаніе. Я нисколько не вмѣняю себѣ въ заслугу, что пользовался случаями, которые не всякому выпадаютъ на долю; но мнѣ не могутъ простить, что я молодъ, что я еще недавно здѣсь и случайно знаю болѣе, чѣмъ здѣшніе старожилы. Во всякомъ случаѣ, если я могу ввести лучшую систему леченія, если я могу произвести наблюденія и изслѣдованія, которыя прольютъ новый свѣтъ на медицину, я сочту низостью съ своей стороны отступаться отъ этого дѣла ради соображеній личнаго комфорта. Мнѣ тѣмъ легче слѣдовать по этому пути, что въ дѣло не замѣшанъ денежный вопросъ, который могъ-бы, пожалуй, выставить въ двусмысленномъ свѣтѣ мою настойчивость.
-- Какъ я рада, м-ръ Лейдгатъ, что вы заговорили со иною объ этомъ предметѣ, сказала Доротея тономъ, выражавшимъ полное сочувствіе.-- Мнѣ кажется, я могу оказать небольшую помощь этому полезному предпріятію. У меня есть деньги, съ которыми я рѣшительно не знаю, что дѣлать, и эта мысль часто меня мучитъ. Я думаю, что я могу пожертвовать для этого хорошаго дѣла фунтовъ 200 въ годъ. Какъ вы счастливы, что знаете, какимъ путемъ можно приносить дѣйствительную пользу. Какъ-бы я желала просыпаться каждое утро съ яснымъ сознаніемъ, что я должна дѣлать. Но вокругъ себя видишь столько дрязгъ, столько мелочности, что за ними довольно трудно отличить хорошее отъ дурного.
Послѣднія слова Доротея произнесла съ оттѣнкомъ грусти, но тотчасъ-же снова оживилась.
-- Пожалуйста, м-ръ Лейдгатъ, просила она,-- заѣзжайте, къ намъ въ Ловикъ и дайте мнѣ болѣе подробныя свѣденія о вашемъ дѣлѣ. Я передамъ м-ру Казобону то, что слышала отъ васъ сегодня, а теперь мнѣ пора домой.
Въ тотъ-же вечеръ она разсказала объ этомъ мужу и изъявила желаніе жертвовать въ пользу госпиталя по 200 фунтовъ въ годъ -- она получала 700 ф. въ годъ, закрѣпленныхъ за нею при замужествѣ. М-ръ Казобонъ не воспротивился ея желанію, онъ замѣтилъ только, что пожертвованіе, по его мнѣнію, черезъ чуръ ужь велико, что деньги могутъ понадобиться и на другія добрыя дѣла; но, видя настойчивость Доротеи, онъ болѣе не противорѣчилъ. Онъ самъ былъ вовсе не скупъ. Если онъ и придавалъ деньгамъ особенную цѣну, то смотрѣлъ на нихъ только какъ на средство для удовлетворенія его страсти къ наукѣ, а не какъ на средство матеріяльнаго обезпеченія.
Доротея сказала ему, что видѣлась съ Лейдгатомъ, и передала сущность разговора ихъ о госпиталѣ. М-ръ Казобонъ воздержался отъ всякихъ распросовъ, но онъ былъ увѣренъ, что она видѣлась съ Лейдгатомъ съ цѣлію узнать о разговорѣ его съ докторомъ по поводу его болѣзни. "Она знаетъ, что я знаю", говорилъ какой-то безпокойный голосъ внутри его; и это сознаніе только увеличивало разстояніе между ними. Онъ не довѣрялъ ея любви; а недовѣріе создаетъ самое полное одиночество.
ГЛАВА XLV
На оппозицію противъ новаго госпиталя, о которой Лейдгатъ говорилъ Доротеѣ, какъ и на всякую другую оппозицію, можно было смотрѣть съ различныхъ точекъ зрѣнія. Лейдгатъ объяснялъ ее смѣсью зависти и тупого предубѣжденія. М-ръ Бюльстродъ, кромѣ зависти медиковъ, видѣлъ въ ней желаніе досадить ему,-- желаніе, вызванное ненавистью къ той жизненной религіи, представителемъ которой онъ служилъ,-- ненавистью, находившею себѣ, и помимо религіи, предлоги въ различитъ слабостяхъ его, которыя нетрудно подмѣтить во всякомъ человѣкѣ. Это были, если можно такъ выразиться, министерскія точки зрѣнія. Но оппозиціи обладаютъ обыкновенно способностью выставлять безграничное число обвиненій, которыя, не останавливаясь на предѣлахъ извѣстнаго, стремятся въ безпредѣльное пространство неизвѣстнаго. Мидльмарчская оппозиція большею частью вторила голосу своихъ вожаковъ, но, тѣмъ не менѣе, въ ней проявлялись всевозможные оттѣнки мнѣній, начиная съ деликатной сдержанности доктора Минчина до рѣзкихъ отзывовъ м-съ Доллонъ, содержательницы трактира Танкордъ въ Слоутеръ-Дэнѣ. М-съ Доллонъ все болѣе и болѣе убѣждалась въ томъ, что "докторъ Дейдгатъ принялъ на себя завѣдываніе госпиталемъ, если, можетъ быть, и не для того, чтобы отравлять своихъ паціентовъ, какъ она слышала, то, во всякомъ случаѣ, для того, чтобы они умирали тамъ, и онъ могъ ихъ рѣзать безъ всякой помѣхи: извѣстное дѣло, что онъ хотѣлъ рѣзать м-съ Гоби, почтенную женщину, которой еще до замужества отдавали деньги на сохраненіе. "Ну что это за докторъ! всѣмъ извѣстно, что докторъ только тогда и хорошъ, если онъ знаетъ, что дѣлается съ вами, пока вы еще живы; а что толку, что онъ станетъ разглядывать вамъ нутро, когда вы умрете." Иначе м-съ Доллонъ не могла объяснить себѣ, зачѣмъ докторъ Лейдгатъ поступилъ въ госпиталь. Большая часть посѣтителей ея заведенія, конечно, раздѣляли ея мнѣніе.
Даже и это мнѣніе оказало свое вліяніе на судьбу мидльмарчскихъ медиковъ. Трактиръ Танкордъ былъ сборнымъ пунктомъ одного благотворительнаго клуба, который за нѣсколько мѣсяцевъ до открытія новаго госпиталя пускалъ на голоса вопросъ: не отказать-ли ему своему постоянному медику, доктору Гамбиту, и не пригласить-ли взамѣнъ его доктора Лейдгата, который производитъ просто чудеса, воскрешаетъ больныхъ, которыхъ осудили на смерть всѣ другіе доктора. Хотя этотъ вопросъ въ то время и былъ рѣшенъ противъ Лейдгата, но ничтожнымъ большинствомъ, всего двухъ голосовъ; противники Лейдгата торжественно заявляли, что они считаютъ способность воскрешать людей, уже отпѣтыхъ всѣми, весьма двусмысленною рекомендаціею, посягательствомъ на неисповѣдимые пути провидѣнія. Но теперь, благодаря слухамъ, которые ходили о молодомъ медикѣ въ трактирѣ Доллонъ, противъ Лейдгата возстали и тѣ изъ членовъ благотворительнаго клуба, которые прежде держали его сторону.
Годъ тому назадъ, когда Лейдгатъ еще не пріобрѣлъ въ Мидльмарчѣ репутаціи искуснаго врача, въ обществѣ о немъ ходили самыя разнообразныя мнѣнія, по большей части, неблагопріятныя, и очень немногіе рѣшались обращаться къ нему. Прежде другихъ познакомились съ нимъ паціенты съ хроническими болѣзнями, въ родѣ старика Фэтерстона; затѣмъ его стали приглашать къ себѣ обыватели, которые не любятъ расплачиваться по докторскимъ счетамъ, но не прочь завязать знакомство съ новымъ докторомъ и послать за нимъ, чтобы онъ прописалъ успокоительное лекарство раскапризившемуся ребенку, на что старые доктора практики всегда ворчали. Эти паціенты объявили, что Лейдгатъ, судя по всему, докторъ искусный. Вскорѣ въ городѣ утвердилось мнѣніе, что Лейдгатъ искуснѣе другихъ лечитъ болѣзни печени, поэтому многіе обратились къ нему за рецептомъ его микстуры; они убѣждали себя, что если эта микстура и не поможетъ, то всегда можно возвратиться къ слабительнымъ пилюлямъ, которыя, если и не уменьшали желтизны, то все-же поддерживали жизнь. Впрочемъ, такого мнѣнія держались только люди средней руки. Мидльмарчскіе аристократы не перемѣняли доктора безъ важныхъ побудительныхъ причинъ; тѣ-же изъ нихъ, у кого лечилъ прежде м-ръ Пикокъ, недовѣрчиво отнеслись къ новому доктору, замѣнившему Пикока: они были убѣждены, что едва-ли онъ можетъ сравняться искуствомъ съ своимъ предшественникомъ.