Но за то статьи и рѣчи Виля служили ему отличной рекомендаціей въ семействахъ, члены которыхъ при новомъ строгомъ раздѣленіи партій высказались за реформу. Приглашалъ его у себя и м-ръ Бюльстродъ, но здѣсь Виль не могъ разваливаться на диванѣ, и м-съ Бюльстродъ находила, что отзывы его о католическихъ странахъ, смахивавшіе на сдѣлку съ антихристомъ, обличали предрасположеніе къ помѣшательству, составляющее отличительную особенность людей интеллигентныхъ.
На оборотъ, въ домѣ у Фэрбротера, котораго иронія судьба поставила на одну сторону съ Бюльстродомъ въ дѣлѣ національнаго движенія, Виль сдѣлался любимцемъ дамъ, въ особенности, маленькой миссъ Нобль. Когда онъ встрѣчалъ ее на улицѣ съ ея маленькой корзиночкой въ рукѣ, онъ обыкновенно предлагалъ ей свою руку и на глазахъ всего города провожалъ ее -- новая странность -- къ маленькимъ пріятельницамъ и пріятелямъ, которымъ она раздавала сбереженную ею собственную долю лакомствъ.
Но чаще всего онъ бывалъ у Лейдгатовъ, охотнѣе всего валялся на ихъ диванѣ. Несмотря на рѣзкую противоположность между нимъ и Лейдгатомъ, они были очень дружны, между собою. Лейдгатъ былъ рѣзокъ, но не раздражителенъ и не обращалъ никакого вниманія на мигрень людей здоровыхъ; Виль, съ своей стороны, никогда не капризничалъ съ людьми, необращавшими вниманія на его капризы. За то съ Розамундой онъ бывалъ раздражителенъ, сердитъ, иногда даже грубъ: тѣмъ не менѣе его общество для нея, мало-по-малу, стало необходимо и пріятно: онъ отлично игралъ на фортепіано, болталъ съ нею о разныхъ житейскихъ мелочахъ, у него не было той дѣловой озабоченности, которая досаждала ей иногда въ мужѣ, несмотря на всю его нѣжность и снисходительность и усиливала ея отвращеніе отъ медицинской профессіи.
Лейдгатъ, любившій подтрунивать надъ суевѣрною вѣрою сторонниковъ "билля реформы", въ его чудотворное дѣйствіе въ то время, какъ никто не заботился о жалкомъ состояніи патологіи, приставалъ иногда въ Вилю съ очень непріятными для него вопросами. Въ одинъ мартовскій вечеръ Розамунда сидѣла за чайнымъ столомъ въ своемъ пунцовомъ платьѣ, обшитомъ лебяжьимъ пухомъ; Лейдгатъ, только-что вернувшійся домой, усталый, сидѣлъ на креслѣ у камина и читалъ нахмурившись "Піонера". Розамунда, замѣтивъ, что онъ не въ духѣ, старалась не смотрѣть на него и внутренно благодарила Бога, что сама никогда не страдала дурнымъ расположеніемъ духа. М-ръ Владиславъ, растянувшись на диванѣ, напѣвалъ вполголоса: "Когда впервые я тебя увидѣлъ".
Розамунда поднесла Лейдгату стаканъ съ чаемъ; онъ отбросилъ газету и сказалъ Вилю, который всталъ и направился къ столу.
-- Вы совершенно напрасно выставляете Брука землевладѣльцемъ-реформаторомъ, Владиславъ,-- въ этомъ только поводъ "Трубѣ" въ новымъ нападкамъ.
-- Это ничего не значитъ; читатели "Піонера" не читаютъ "Трубы", отвѣтилъ Виль, прихлебывая чай и принимаясь ходить по комнатѣ.-- Неужели вы воображаете, что публика читаетъ газеты въ видахъ составленія какого-нибудь мнѣнія.
-- Фэрбротеръ полагаетъ, что въ случаѣ новыхъ выборовъ Брукъ не будетъ выбранъ; что тѣ, которые теперь стоятъ за него въ рѣшительную минуту выставятъ другого кандидата.
-- Что- же, попытка не бѣда. Всегда хорошо имѣть представителями постоянныхъ мѣстныхъ жителей.
-- Почему?