-- Какимъ жидамъ?
-- Да тому, что дѣлалъ опись, и другимъ. Сколько нужно денегъ, чтобы ихъ удовлетворить настолько, чтобы они тебя оставили въ покоѣ.
Лейдгатъ съ удивленіемъ взглянулъ на нее.
-- Если-бы Плаймдэль заплатилъ мнѣ 600 ф. за мебель и за наемъ дома, я-бы кое-какъ устроился: разсчитался-бы съ Доверомъ, а остальнымъ-бы уплатилъ на-столько, что они согласились-бы ждать терпѣливо остальное.
-- Нѣтъ, сколько-бы нужно было для того, чтобы мы могли остаться въ этомъ домѣ?
-- Болѣе, чѣмъ я могу получить откуда-бы то ни было, отвѣчалъ Лейдгатъ рѣзко.
-- Но отчего-же ты не хочешь сказать мнѣ, сколько именно тебѣ нужно? настаивала Розамунда съ кроткимъ упрекомъ въ голосѣ.
-- Да по крайней мѣрѣ тысячу. Но теперь вопросъ не въ томъ, какъ достать эту тысячу, а какъ обойтись безъ нея.
Розамунда промолчала.
Но на слѣдующій-же день она сѣла писать къ сэру Гадвику Лейдгату. Послѣ отъѣзда капитана она получила одно письмо отъ него и одно отъ замужней сестры его м-съ Менганъ; въ этихъ письмахъ выражалось соболѣзнованіе по случаю ея несчастныхъ родовъ и высказывалась въ самыхъ неопредѣленныхъ выраженіяхъ надежда, что Розамунда когда-нибудь снова соберется въ Квалингхамъ. Лейдгатъ объяснялъ ей, что это не болѣе какъ простая вѣжливость; но она была убѣждена, что нѣкоторая натянутость въ отношеніяхъ родственниковъ Лейдгата къ нему была вызвана его холоднымъ, презрительнымъ обращеніемъ съ ними, и отвѣтила на ихъ письма самымъ любезнымъ образомъ, разсчитывая получить взамѣнъ приглашеніе немедленно пріѣхать къ нимъ. Но время шло, а приглашенія все не было. Розамунда утѣшала себя мыслью, что капитанъ не любитъ писать письма, а сестра его, можетъ быть, за-границей; но что во всякомъ случаѣ сэръ Гадвикъ, трепавшій ее по подбородку и находившій, что она похожа на знаменитую красавицу м-съ Кроли, которая покорила его сердце въ 1790 г., будетъ тронутъ ея обращеніемъ къ нему и ради нея почтетъ за удовольствіе помочь своему племяннику. Она написала ему очень убѣдительное, по ея мнѣнію, письмо, въ которомъ представляла, какъ было-бы хорошо, если-бы Тертій переѣхалъ изъ Миддльмарча куда-нибудь, гдѣ-бы дарованія его нашли себѣ болѣе широкое примѣненіе, и объясняла, что вслѣдствіе враждебнаго къ нему настроенія миддлъмарчскаго общества онъ почти не имѣлъ никакой практики, почему запутался въ денежныхъ дѣлахъ, такъ что теперь ему нужно 1,000 фунтовъ, чтобы выйти изъ крайне затруднительнаго положенія. О томъ, что Тертій ничего не знаетъ объ этомъ письмѣ, она, конечно, не сказала ни слова, такъ какъ это противорѣчило-бы увѣреніямъ ея, что онъ глубоко уважаетъ своего дядюшку Годвина и считаетъ его своимъ лучшимъ другомъ.