Въ этотъ вечеръ Доротея служила предметомъ разговора дли всѣмъ гостей. Къ обѣду было приглашено смѣшанное общество мужчинъ; съ тѣхъ поръ, какъ въ домѣ м-ра Брука поселились его племянницы, еще ни разу не собираюсь въ немъ такъ много разнородныхъ лицъ и потому не мудрено, что разговоръ не могъ сдѣлаться общимъ и въ столовой стоялъ самый нестройный гулъ голосовъ. Тутъ были и вновь избранный мидльмарчскій мэръ -- какой-то заводчикъ, и банкиръ филантропъ, его зять, о которомъ очень много говорили въ городѣ; одни называли его методистомъ, другіе -- лицемѣромъ, каждый соображался съ характеромъ своего умственнаго лексикона, и наконецъ, тутъ находилось множество представителей различныхъ профессій.
Не даромъ м-съ Кадваладеръ утверждала, что м-ръ Брукъ закармливаетъ жителей Мидльмарча, и что ей гораздо пріятнѣе обѣдать у своихъ фермеровъ въ день сбора десятины, чѣмъ у него; "тамъ по крайней мѣрѣ, говорила леди, пьютъ за мое здоровье безъ всякихъ церемоній и никто не стыдится сидѣть въ комнатахъ съ прадѣдовскимъ убранствомъ". Въ мѣстности, гдѣ жили описываемыя мною личности, въ то время, когда реформа не повліяла еще на весь народъ и не развила въ немъ здраваго политическаго смысла, господствовало очень рѣзкое сословное раздѣленіе; но характеръ партій былъ выясненъ чрезвычайно слабо. Смѣшанное же знакомство м-ра Брука, повидимому, происходило отъ его привычки къ распущенности, которою онъ заразился во время безпорядочныхъ странствованій по свѣту и отъ его наклонности придерживаться не столько самой идеи, сколько ея формы.
Не успѣла миссъ Брукъ выйдти изъ столовой, какъ замѣчанія на ея счетъ посыпались со всѣхъ сторонъ.
-- Какая видная женщина, эта миссъ Брукъ!.. Клянусь богомъ, она изумительная красавица! воскликнулъ вполголоса м-ръ Стэндишъ, старикъ-юристъ, такъ давно занимавшійся дѣлами, туземныхъ землевладѣльцевъ, что наконецъ самъ купилъ себѣ землю по сосѣдству и никакъ не могъ отвыкнуть отъ привычки божиться. Онъ точно припечатывалъ каждую свою рѣчь божбой.
М-ръ Бюльстродъ, банкиръ, къ которому отнесся съ своимъ замѣчаніемъ Стэндишъ, терпѣть не могъ грубыхъ выраженій и кощунства и потому онъ смолчалъ и только наклонилъ голову въ знакъ согласія. За то замѣчаніе юриста было немедленно подхвачено м-ромъ Чичли, холостякомъ средніхъ лѣтъ, извѣстнымъ героемъ лошадиныхъ скачекъ, по наружности смахивавшимъ на красное яйцо; на лысой головѣ его торчалъ хохолокъ, составленный изъ рѣдкихъ, но тщательно примазанныхъ волосъ; во всей его осанкѣ чувствовалось сознаніе собственнаго достоинства.
-- Да, она хороша, замѣтилъ онъ, но не въ моемъ вкусѣ. Я люблю, чтобы женщина старалась нравиться. Во всякой женщинѣ непремѣнно должно быть хоть немного кокетства. Мужчины любятъ, когда ихъ завлекаютъ. Чѣмъ болѣе женщина насъ раздражаетъ -- тѣмъ лучше.
-- Пожалуй, что такъ, сказалъ м-ръ Стэндишъ, выслушавъ одобрительно замѣчаніе своего собесѣдника.-- Клянусь богомъ, всѣ онѣ родятся кокетками. Вѣроятно, это устроено съ какой-нибудь мудрой цѣлью. Какъ вы думаете Бюльстродъ?
-- Извините, возразилъ Бюльстродъ,-- я приписываю происхожденіе кокетства совсѣмъ другому источнику. Женщины не родятся кокетками, но дѣлаются ими по наущенію дьявола.
-- Такъ! такъ! въ каждой изъ нихъ непремѣнно сидитъ по чортику, воскликнулъ весело м-ръ Чичли, благочестивымъ наклонностямъ котораго, повидимому, много повредило близкое знакоство съ прекраснымъ поломъ.-- Я люблю женщинъ блондинокъ, стройныхъ, съ лебединой шеей. Между нами сказать, мнѣ гораздо больше нравится дочь мэра, чѣмъ миссъ Брукъ и сестра ея Целія. Если-бы я намѣренъ былъ жениться, то незадумавшись предпочелъ-бы миссъ Винци всѣмъ прочимъ дѣвушкамъ.
-- Ну, что-жъ? дерзайте! дерзайте! шутливо замѣтилъ Стэндишъ,-- вы видите, что нынче старые холостяки въ ходу.