ЭТЮД ИЗ ПУТЕШЕСТВИЯ ПО СЕВЕРОВОСТОЧНОЙ АФРИКЕ
I.
-- Валлахи (клянусь Богом) что ты не знаешь, благородный господин, что такое львиные ночи, от которых трепетно бьется сердце твоего Ибрагима, обратился ко мне с вопросом мой верный спутник, проводник и слуга, когда мы мчались с ним на мавританских скакунах прекрасною лунною ночью по узкой тропинке, вившейся в предгориях Джебель-эт-Тур, густо поросших непроходимым лесом.
-- Лишь Богу все ведомо, отвечал я, стараясь попасть в тон своего спутника, правоверного Араба, и тем вызывая его на дальнейшие пояснения.
-- Премудрый Аллах, создавший человека и льва, продолжал Ибрагим, -- дал одному поля и луга, а другому горы и леса, чтоб они жили мирно, владеть землей и не ссорясь друг с другом; но человеку тесно стало у себя, и он пошел во владения льва. Началась тогда у них борьба не на жизнь, а на смерть. Долго боролись они, наконец человек одолел могучего льва, потому что Аллах через Пророка возлюбил людей больше чем зверей... Человек теснит могучего зверя в самом его логовище, в дебрях и горах, и лев бежит от него дальше в пустыни, чтобы там на свободе вскормить своих детенышей. Но Аллах керим (Бог милосерд), он дает часто и льву победу над человеком, чтобы весы правосудия не показывали пристрастия, и тогда Пророк отступается на время от людей... Львиные ночи, то время когда Аллах дает победу льву и не знает человека; тогда берегись истребителя стад: он неумолим, платя кровью за кровь. Раббена шалик, эффенди (Господь да сохранит), тебя тогда от него!...
Замолчал затем мой Ибрагим, но слова его глубоко запали в мою душу; прекрасная арабская легенда о львиных ночах напомнила мне русскую сказку о зимних волчьих ночах, которую я не раз слыхал на Руси в своих странствиях по дикой тайге дальнего Севера, и сравнение как-то невольно напрашивалось само-собою. Вспомнилась мне такая же лунная ночь, которую я проводил у костра полесовщиков, в дебри лесов протянувшихся от Приладожья до сибирской непроходимой тайги, слушая россказни северных Немвродов об их богатой охотничьими приключениями жизни, лесованье, токах, белковье и сидьбах.
Волчья ночь когда волку Богом водя дана, говорит наш полесовщик; львиною ночью, скажет вам Араб, милосердый Алдах отступает от людей и дает хищному льву победу над человеком. В волчью ночь волк не бежит на падаль, львиною ночью лев не трогает зверя, а ищет человека чтобы напоить его жаркою кровью свое жаждущее сердце. Один и тот же смысл кроется в том и другом варианте мифа.
-- Сегодня день благословенный, эл-мубарак (четверг), снова начал после некоторого раздумья Ибрагим, -- сегодня Аллах и Пророк его, да будет благословенно его имя, бодрствуют над человеком и не допустят злу стрястись над правоверным... Берегись середы, эффенди, когда будешь пред лицом льва... В середу всегда приходятся львиные ночи...
Закутавшись в свою бедную гандуру (плащ покрывающий и голову), мой проводник замолчал и только сильнее подогнал коня, который, слегка пофыркивая, бежал крупною рысцей по лесной тропке, казавшейся серебристою ленточкой, залитою лунным сиянием, среди мрака и зловещей тишины лесов, обступивших вас и заключивших в свои темнозеленые объятия.
Полной тишины однако не может быть даже ночью в дебрях дремучего леса, потому что эта зеленая область кишит жизнью миллионов существ; раждаясь, живя и умирая в ней, они не выходят никогда из-под гостеприимной тени, служащей им колыбелью, ареной жизни и могилой. Лес живет всегда кипучею, свежею, молодою, вечно обновляющеюся жизнью. жизнь леса, это жизнь миллионов растений и животных, его составляющих и его населяющих; жизнь леса, это сумма миллионов слагаемых жизней; кто может понимать и чувствовать ее, тот найдет тихое счастье и покой в таинственной чаще лесной, в ее шуме, в ее тишине, вдали от житейской суеты, и полюбит лес за то что в нем человек может слиться с жизнью разлитою вокруг.