Бойкий и шумный везде, Володя кричал громко и на пароходе, на котором вся семья собралась, чтобы ехать на лето в деревню Казанской губернии.
-- На пароходе нельзя так громко кричать, -- говорит ему мама.
-- А пароход-то ведь и сам громко кричит, -- отвечает не задумываясь и так же громко Володя.
Если бывало, что Володя или Оля расшалятся чересчур, мама отводила их для успокоения в папин кабинет и сажала на клеёнчатое кресло -- "чёрное кресло", как они называли его. Они должны были в наказание сидеть в нём, пока мама не позволит встать и идти опять играть. Раз на "чёрное кресло" был усажен Володя. Маму кто-то отозвал, и она забыла о Володе, а потом, спохватившись, что слишком долго не слышит его голоса, заглянула в кабинет. Володя всё так же смирно сидел в "чёрном кресле", но только крепко спал.
Игрушками он мало играл, больше ломал их.
Так как мы, старшие, старались удержать его от этого, то он иногда прятался от нас. Помню, как раз, в день его рождения, он, получив в подарок от няни запряжённую в сани тройку лошадей из папье-маше, куда-то подозрительно скрылся с новой игрушкой. Мы стали искать его и обнаружили за одной дверью. Он стоял тихо и сосредоточенно крутил ноги лошади, пока они не отвалились одна за другой.
Глава вторая
Читать Володя выучился у матери лет пяти. И он и сестра Оля очень полюбили чтение и охотно читали детские книги и журналы, которые в изобилии получал наш отец. Стали они скоро читать и рассказы из русской истории, заучивали наизусть стихи. Это любила, впрочем, больше Оля, которая знала много длинных и трудных стихотворений и очень выразительно говорила их наизусть.
Любимым стихотворением Володи, когда ему было лет семь-восемь, была "Песня бобыля", и он с большим азартом и задором декламировал:
Богачу дур-раку