Эпохи идейных переворотов и эпохи народных восстаний -- лучшее доказательство этой непреложной нормы.
А разве мы не пережили за последние годы обе эти трагедии? Не нам ли знать лучше всех других всю ужасною правду о судьбе поэта и народа?
Если все века одинаково доказывают нам, как оба они всегда и везде связаны природой, религией и общей жизнью девственных чувств сердца, то мы в наши дни знаем и о другой еще более глубокой и интимной связи этих двух братьев-отверженцев. Их обоих связали в наши дни ужас смерти и безумие отчаянья. Эта ли связь не заветна, не глубока, не свята?..
Вот почему свой "Пепел", свою книгу песен о мировой юдоли и бесприютности и свой плач обреченности А. Белый каждой строкой посвящает своей суровой и безумной, но зато родной матери, России.
Мать Россия, Тебе мои песни, --
О немая, суровая мать,
Здесь и глуше мне дай и безвестней
Непутевую жизнь отрыдать.
В этом обращении выразилось самое интимное, самое искреннее отношение испепеленной души поэта к обиженной Богом и отданной им на посрамление и растерзание Сатане родной стране.
Характерна и новая (метрически) форма этого обращения: в первой книге стихов А. Белого ("Золото в лазури") мы почти не встречаем трехстопного анапеста, этого заунывно-однообразного, связывающего слова и строки в одно ритмическое целое размера, точнее всех других размеров воспроизводящего горькую, безысходную и совершенно своеобразную напевность русской народной песни; этот же размер является излюбленной формой великой поэзии Некрасова, гениально пересоздавшей в самобытной форме подлинную сущность народной души.