Измена, осквернение и поругание женственного облика на самом дне души -- самая глубокая из всех возможных трагедий поэтического духа, трагедия Байрона, Лермонтова, Э. По и Бодлэра -- представляет собою двоякое самоотрицание поэта и как носителя творческого вдохновения, как ревнителя Вечно-Женственного, и как просто верующего в свой идеал человека.
И это горькое, двойное разочарование суждено было пережить А. Белому и притом пережить одновременно и странно соотносительно с его разочарованием в судьбах своей родины.
Страшная связь этих двух разочарований и нашла свое символическое сложно переплетающееся выражение в лучших страницах и строфах книги "Пепел".
"Пепел", рассматриваемый нами как панихида по родине, есть вместе с тем (и в значительной степени и благодаря этому) и эпитафия поэта самому себе.
Все эти личные разочарования нашли свое воплощение в целом цикле стихотворений, озаглавленном "Паутина". Этот отдел -- история падения женской души; это выдержанное в изысканнейших тонах (приближающихся к отделу "Прежде и теперь" в "Золоте в лазури") повествование о невидимом распятии и видимом растлении девственности, о том грехе против Духа Святого, который одновременно и невероятно чудовищен мистически, и так банально-обыденен в действительной жизни.
Шаг за шагом, черта за чертой поэт описывает нам продажу дочери матерью, и какую изысканную, какую ужасающую, какую грустную продажу:
"Ты милого", склонив чепец,
Прошамкала ей мать, "забудешь,
А этот будет, как отец!"
Поэт бесконечно обостряет и утончает психологическую канву драмы до паутины, выставляя самого преступника, самого берущего силою приносимую ему в жертву девственность, самого калеку-жениха, лишь физическим уродом, своего рода Леопарди57, боящимся безобразного "я" своего тела больше, чем все другие.