Казалось бы, что нечего особенно волноваться, так как задача, лежавшая на наших друзьях, не превышала их сил, но долгое напряжение возымело свое действие и на их сильные нервы.
-- Черный Медведь делает вид, что хочет спать, -- вполголоса сказал Линден своему товарищу, -- но, по моему, только обдумывает, как бы убежать!
Эти слова были сказаны часа через два после ухода Оленьей Ноги, когда уже сильно смеркалось. Вождь виннебаго перестал курить и сидел так, как будто его одолела дремота. Он вытянул ноги, прислонился спиной к стволу дерева, его голова опустилась на плечо, и тяжелая нижняя челюсть отвисла: казалось, что вот-вот он заснет крепким сном.
Но Линден говорил правду, заметив, что индеец только притворяется. Из-под опущенных век сверкали временами два черных глаза, словно луч, играющий в водяной ряби.
-- Он хитрая лисица, как большинство его единоплеменников, -- сказал Линден, -- но он ошибается в своих расчетах!
-- Отчего?
-- Потому что он не хочет подождать ночи, когда будет думать, что мы спим!
-- Я не думаю, чтобы он надеялся на бегство, потому что это было бы слишком неразумно, но верно воображает, что, притворившись спящим, узнает нас больше, чем знает теперь.
-- Мне кажется, что для этого не стило бы беспокоиться, потому что, когда он уснет, мы будем делать то же самое, что мы делаем теперь. А вдруг, Руф, он вскочит на ноги и побежит, что мы тогда будем делать?
-- Подстрелим его!