Но зоркий серый глаз напрасно искал по сторонам: он не нашел виннебаго. Ап-то-то, после своего предательского выстрела, спустился со скалы и исчез из виду, пока дуло его ружья еще дымилось. Каковы бы ни были результаты его усилий, он не рассчитывал на удачу.
Боульби опустил ружье и осторожно спустил кремень. Трудно себе представить его разочарование.
-- Я бы согласился вывихнуть другую ногу и разбить затылок, только бы попасть в него! -- ворчал Боульби, и глаза его сверкнули недобрым блеском.
-- Когда, подвергаясь опасности умереть с голоду или замерзнуть без нашей помощи, краснокожий обращался за ней к нам, я думал, что на свете есть хорошие индейцы, но они, видно, все умерли, кроме Оленьей Ноги!
Нет ничего хуже неблагодарности, и Боульби, конечно, имел основание сердиться на неблагодарного индейца. Но злодей уже исчез, и некогда было рассуждать о его предательском поведении.
-- Я не понимаю, отчего он не выстрелил, как только увидел меня? -- сказал сам себе Боульби. -- Он мог бы, наверное, попасть в меня, но, вероятно, хотел прежде насладиться мыслью о том, как будет снимать мой скальп, и поэтому-то и отложил убийство насколько возможно!
Но, как бы то ни было, налицо был тревожный факт, что один из виннебаго нашел убежище охотников и не преминет открыть его другим.
Бедняга охотник не знал, на что решиться. С трудом пробравшись обратно в пещеру, он с не меньшим трудом сел на каменный пол и приготовил карабин, чтобы выстрелить в первого, рискнувшего подойти сюда.
-- Нет! -- решительно сказал он, переменив свое намерение. -- Уже если Джемс Боульби погибнет, то во всяком случае не в пещере!
Опершись опять на костыль, полный новых надежд, охотник быстро вышел наружу и еще раз остановился, чтобы бросить беглый взгляд на окрестности. Врагов нигде не было видно, и он тотчас направился вниз по оврагу к прогалине.