Охотник покачал головой.
-- Любимое время у краснокожих -- до восхода солнца, когда белые привыкли сладко спать, но, конечно, они не всегда выжидают так долго. Все зависит от обстоятельств. Теперь они выжидают, надеясь, что мы забудем о них, а потом явятся и обрушатся на нас, как горящий дом!
-- Мы не должны допустить их явиться на судно! -- произнес капитан Хорст с внезапным блеском в красивых серых глазах.
-- Нет, капитан, потому что тогда мы погибли! Они нападут такой огромной толпой, что им нечего бояться неудачи. Тогда прощай -- мы все! Они не пощадят ни одного скальпа!
-- Когда я потеряю всякую надежду, я взорву на воздух судно! Если уж отправляться к праотцам, то сперва надо послать индейцев по другому направлению!
В устах капитана это не было пустословием или хвастовством. Он не замедлил бы осуществить свое намерение.
-- Мне это нравится, -- заметил охотник, как бы говоря сам с собой, в то время, как его беспокойный взор бродил с одного берега на другой, -- когда мы увидим, что все погибло, не все ли равно, как умереть! Думаю, что здесь найдется достаточно пороху, чтобы пустить на воздух, к небесам, наше старое судно!
-- Да, у нас есть несколько сотен фунтов пороха для майора Глэдуин. Уж лучше взлететь на воздух, чем позволить индейцам покончить с нами томагавками или еще хуже...
-- Без сомнения. Не надо забывать, что, вместе с тем, мы нанесем большой ущерб племени Понтиака... а вот Ашер... Он смотрит на нас, словно хочет что-то сказать.
Лица обоих ветеранов просветлели, когда к ним подошел молодой человек, не старше 18 лет, и сделал им полувоенный поклон, как бы оправдываясь за свое вмешательство. Впрочем, он знал, что ему рады, так как был любимцем всего экипажа, а в особенности капитана и старого Джо.