Мэдж замолчала. Глубоко задумавшись, она смотрела в землю перед собой. Ашер ждал. Он объяснил ей всю грозившую опасность, и больше ему нечего было говорить.
-- Как это хорошо, что у Понтиака много новых забот и хлопот! -- вдруг сказала Мэдж, словно говоря сама с собой. -- День-два он меня не тронет, но он захочет распорядиться вашей судьбой, Ашер. Понтиак думает, что вы, что вы... любите меня!
Сильно забилось сердце Ашера при этих словах.
Еще в первый раз за все время Мэдж заговорил об этом. Подавив, насколько мог, свое волнение, молодой человек сказал ей:
-- Понтиак спрашивал меня!
-- Негодный! И что вы ответили ему?
-- Я сказал "да", но не пугайтесь, Мэдж! Я ответил ему в том духе, что вас любят все, кто знает, даже его собственный народ. Почему же мне не любить вас? Я не знаю, насколько мой ответ удовлетворил его. Вы можете судить, как ревниво он относится ко всем, кто дерзает смотреть на вас влюбленными глазами!
-- Это может быть, да...
Странное, глухое ворчанье прервало слова Мэдж, и в шатер вошла старая Вамо-ака. Она зорко посмотрела на молодых людей, словно не понимая того, что происходило перед ней, подошла к буйволовым кожам в углу и села на них.
-- Поймет она нас? -- спросил Ашер.