Одним словом, с индейцами случилось то же, что нередко бывает и с цивилизованными народами. Вид крови опьянял их, каждый старался превзойти другого, каждому хотелось выказать свою ловкость.
Когда все поочередно бросили ножи, лучшие стрелки племени взяли ружья.
Нужно было иметь очень верный глаз, чтобы, стреляя в пленницу, наносить ей только незначительные раны. Не очень точно направленная пуля могла сразу прекратить ее мучения и лишить присутствующих зрелища, доставлявшего им столько удовольствия.
При каждом выстреле судорожная дрожь пробегала по телу несчастной женщины.
-- Пора кончать! -- сказал Орлиная Голова, которого трогало и изумляло самоотвержение бедной матери. -- Воины команчей не кугуары. Эта женщина уже достаточно страдала. Пусть она умрет.
Ропот послышался в той стороне, где стояли женщины и дети, больше всех наслаждавшиеся страданиями пленницы.
Но воины были на стороне вождя. Осужденная не оскорбляла их, не смеялась над ними, и потому пытка не доставляла им удовольствия. Кроме того, им было совестно мучить женщину.
А потому решили не втыкать ей под ногти щепок, не привязывать между пальцев серных фитилей, не намазывать лица медом как приманкой для пчел и отменить все другие пытки, перечислять которые было бы слишком долго.
Хесуситу отвязали от столба. Перед казнью она должна была отдохнуть несколько минут и собраться с силами.
Бедная полубесчувственная женщина упала на землю.