-- Воины! -- сказал он наконец. -- Возблагодарим Владыку жизни за то, что он любит нас, своих краснокожих детей. Он привел сюда этих двух охотников, чтобы они могли открыть нам свое сердце. Пусть говорят наши бледнолицые братья, мы с уважением выслушаем их слова. Мы любим тебя, Чистое Сердце, и слышали не раз о твоей доброте к индейцам. Мы верим, что сердце твое открыто и кровь в твоих жилах светла, как солнце. Огненная вода часто затемняет ум краснокожих. Может быть, они и провинились в чем-нибудь перед моими бледнолицыми братьями. Но я надеюсь, что великие охотники забудут об этом, станут друзьями команчей и будут вместе с ними охотиться в прериях.
-- Вожди и воины племени команчей Великих Озер! -- отвечал Чистое Сердце. -- Глаза ваши открыты, и я уверен, что вы внимательно выслушаете меня. Великий Дух просветил мой ум и вдохнул в мою грудь дружеские слова. Сердце мое открыто для вас, ваших жен и детей. Я говорю не только за себя, но и за своего друга. Никогда не затворяли мы двери нашего вигвама перед охотниками вашего племени. Почему же воюете вы с нами? Зачем мучили вы мою мать, уже старуху, и хотели убить меня? Мне неприятно проливать кровь моих братьев краснокожих. Несмотря на все зло, которое они мне сделали, сердце мое стремится к ним.
-- Мой брат говорил хорошо, -- сказал Орлиная Голова. -- Но пусть он посмотрит сюда. Сделанная им рана еще не зажила.
-- Мой брат не обдумал своих слов, -- отвечал Чистое Сердце. -- Неужели же он считает меня таким неловким и думает, что я не мог бы убить его, если бы захотел? Я докажу ему, на что способен храбрый воин. Скажи я слово, и эта женщина, этот ребенок останутся живы.
-- Конечно, -- подтвердил Весельчак.
Дрожь пробежала по рядам воинов. Пот выступил на лбу Орлиной Головы.
Чистое Сердце некоторое время молчал, пристально смотря на индейцев. Потом, презрительно пожав плечами, он бросил оружие, скрестил руки на груди и обратился к своему другу:
-- Освободи пленников, -- спокойно сказал он.
-- Что ты хочешь делать? -- воскликнул совсем сбитый с толку Весельчак. -- Ты забываешь, что можешь поплатиться за это жизнью!
-- Нет, помню.