После сытного завтрака из дичины, которую бандиты, не скупясь, запивали вином, Уактено вспомнил наконец о своих пленниках.
Он отправился в залу, служившую им тюрьмой.
С тех пор как генерал попал в руки разбойников, он не произнес ни слова и, по-видимому, совершенно спокойно и безропотно подчинялся своей участи.
Никто не перевязал его ран. Они воспалились, и он страшно мучился, но ни одного стона, ни одной жалобы не сорвалось с его губ.
Страшная мысль -- мысль о том, что все его планы рухнули, что ему не удастся достигнуть цели, заставившей его приехать в прерии -- убивала его.
Все его спутники погибли. Он остался один, и едва ли бандиты пощадят его.
Его несколько утешало только то, что племянница его не попала в плен.
Но что сталось с ней? Что будет делать она одна в этой пустыне, где нет никого, кроме диких зверей и еще более свирепых, чем звери, индейцев? Разве может выросшая в довольстве молодая девушка вынести жизнь, полную всевозможных опасностей и лишений?
Эта мысль еще увеличивала его страдания.
Увидев, в каком положении был его пленник, Уактено даже испугался.