-- Я не могу не бояться. Может быть, с ним что-нибудь случилось, и это задержало его.
-- Нет, нет, этого не может быть. Я только ночью ушел от него, чтобы успокоить вас и передать всем нашим его приказания. Никакой опасности не предвиделось, когда я оставил его, и вам нечего тревожиться.
-- Увы! -- сказала Хесусита. -- Вот уже двадцать лет, как я не знаю ни минуты покоя. Каждый вечер я с ужасом думаю о том, что, может быть, наутро не увижу сына! Неужели Господь не сжалится надо мною?
-- Успокойтесь, сеньора, -- прошептала Люция, целуя ее. -- Если Чистое Сердце и подвергается опасности, то только потому, что хочет спасти моего дядю. О, дай Бог, чтобы ему это удалось!
-- Мы скоро узнаем все, -- сказал Весельчак. -- Положитесь на меня: я не стану обманывать вас.
-- Да, вы добры и любите моего сына. Вы не были бы здесь, если бы ему грозила опасность.
-- Конечно, не был бы. Благодарю вас за хорошее мнение обо мне, сеньорита. Теперь я еще ничего не могу сказать вам; но, умоляю вас, будьте потерпеливее. В настоящую минуту Чистое Сердце заботится о счастье сеньориты.
-- О, да! -- сказала Хесусита. -- Он всегда неизменно добр и великодушен.
-- Потому-то и называют его Чистым Сердцем, -- прошептала, краснея, Люция.
-- И он вполне достоин этого прозвища! -- воскликнул Весельчак. -- Я жил с ним долго, знаю его хорошо и могу лучше всякого другого оценить эту благородную натуру!