-- Я вас слушаю.
Все это было сказано самым приветливым образом, с улыбкой на устах; невидимому свидетелю этого необычайного разговора, конечно, не могло бы и в голову прийти, какая жгучая ненависть кипела в глубине обоих этих сердец и сколько угроз заключали в себе эти чарующие улыбки, которые так щедро расточали оба собеседника.
Граф де Виллье, совершенно овладевший собой, вернул себе все свое хладнокровие, а следовательно, и все преимущества; он готовился храбро выдержать борьбу, которую он предчувствовал. Спокойный, улыбающийся, он ждал, чтобы графиня заговорила первая.
Последняя заговорила почти сейчас же, кусая себе губы.
-- Вы тоже, дорогой граф, держали меня в своей власти, почему вы не отомстили?
-- Отомстить вам? За что, графиня? За то, что я вас любил и был настолько счастлив, что был любим и вами? Вы, вероятно, смеетесь надо мной, -- любезно отвечал он.
-- Не играйте, пожалуйста, словами, граф. Время пастушеских идиллий для нас миновало. Отвечайте откровенно, как следует дворянину.
-- Если вы этого требуете, графиня, извольте, я вам отвечу:
порядочный человек, имеет он причины или нет сердиться на женщину, никогда ей не мстит.
-- Он ее презирает и выгоняет, не правда ли? -- жестко перебила она.