Несчастный лежал уже несколько минут без движения; он, без сомнения, незаметно для самого себя был уж на пути от жизни к смерти, как вдруг, к счастью для него, потому ли, что Провидение как-то особенно заботилось о его драгоценном существовании или же, что более вероятно, случайно-на прогалине появились три всадника.
Двое из этих всадников, по своим богатым и изящного вкуса костюмам, по-видимому, принадлежали к высшему классу общества: они носили шпагу, что с первого же взгляда заставляло признать в них особ благородных. Они были очень молоды; по лицу старшего ему нельзя было дать больше двадцати лет.
Третий всадник был человек с мужественными, энергичными и умными чертами лица; его черные глаза, полные огня, придавали его характерному лицу выражение решимости. Черная и густая борода покрывала весь его подбородок. Ему было самое большее тридцать лет; роста он был высокого, стройный, мощно сложенный и в то же время не лишенный в известной степени и грации, хотя это понятие не совсем применимо к мужчине.
Костюм его, чрезвычайно простой, совершенно черный и без вышивок, был костюмом доверенного слуги. Он носил на боку охотничий нож на широком поясе из толстой кожи, а рукоятки двух длинных пистолетов торчали в кобурах его седла.
Выехав на прогалину, трое всадников остановились и бросили вокруг себя беспокойный взгляд.
-- Что это значит? -- вскричал младший из них, указывая своей кокетливо затянутой в перчатку рукой на распростертое на земле тело.
-- Э! -- отвечал тот, который имел вид слуги, -- это, по всей вероятности, труп.
-- Вы думаете, Андрэ, что этот несчастный умер? -- спросил молодой путешественник.
-- Я не могу вам сказать этого точно, но, если госпожа маркиза желает, в этом нетрудно и удостовериться.
-- Да, пожалуйста, узнайте, Андрэ, не ошиблись ли вы, -- отвечал тот из всадников, которого слуга величал маркизой, и затем добавил сердитым тоном: -- Раз и навсегда прошу вас помнить, что меня не следует называть ни госпожой, ни маркизой. Зачем же стала бы я тогда переодеваться, если вы станете таким образом, точно нарочно, как будто желая доставить себе удовольствие, каждую минуту объяснять, кто я в действительности? Следите за собой и за своим языком.