-- Что касается меня, -- сказал барон, -- то, хотя в свое время меня и очень старались напичкать классической премудростью, но я с грехом пополам могу только понимать разговор на этом языке, в чем и сознаюсь откровенно.
-- Достаточно, если вы будете понимать хоть наполовину, сударь, а затем уже граф де Виллье объяснит вам то, чего вы не поймете.
-- Неужели вы собираетесь говорить со мной по-латыни?
-- А почему бы нет? -- отвечал Изгнанник грустно, с легким оттенком иронии.
-- Вы, граф, новый человек в этой стране и вам предстоит еще многому научиться; между прочим, не судить о людях по первому впечатлению.
-- Это правда, сударь, извините меня, я не хотел вас обидеть. Но, я думаю, вы и сами согласитесь, что мое изумление до известной степени вполне извинительно.
Изгнанник пожал ему руку, улыбаясь, и затем, перейдя на латинский язык, продолжал:
-- Но мы уже и так потратили много времени на праздную болтовню, и пора приступить к делу.
Слова эти были произнесены таким правильным латинским языком, что оба молодых офицера в себя не могли прийти от восторга и изумления.
Отец Анжелы являлся им в стольких различных видах!