Разоружившись таким образом, проводник быстрыми шагами направился к форту, оставив своих спутников неподвижно стоящими на том месте, куда они успели добраться.
Оба всадника следили тревожными глазами за проводником, быстро подвигавшимся вперед.
Английские часовые, стоявшие там и сям на валу крепости, давным-давно уже дали знать караульному начальнику о прибытии путешественников.
Поэтому, когда проводник подошел не больше как на расстояние пистолетного выстрела, в воротах крепости открылась калитка, и навстречу к нему вышел унтер-офицер с четырьмя солдатами.
-- Стой, приятель, -- крикнул унтер-офицер, -- кто ты такой и что тебе здесь нужно?
-- Кто я такой? -- отвечал проводник, останавливаясь, и в ту же минуту разражаясь насмешливым хохотом. -- Разве вы этого не знаете, сержант Гаррисон, или виски до такой степени затмевает вам глаза, что вы не в состоянии уже узнавать старых друзей?
-- Друг ты или нет, приятель, -- продолжал сержант угрюмо, -- это для меня все равно, а только говори скорей свое имя, если не хочешь чтобы с тобой случилось несчастье!
-- Ну, ну! Не сердитесь пожалуйста, я, кажется, не сказал вам ничего такого, за что можно было бы обидеться. Ну, да ладно! Я не стану с вами спорить, всякий волен думать, что хочет. Меня зовут Змеей. Вы непременно хотите, чтобы я сказал вам свое имя, которое вы знаете так же хорошо, как и я сам, потому что именно вы, если только мне не изменяет память, и наградили меня в веселую минуту этим милым прозвищем... Я с тех пор благоговейно ношу это имя. Надеюсь, вы довольны?
Слыша эти слова, произнесенные с веселой иронией, солдаты расхохотались, даже сам сержант, несмотря на свой угрюмый вид, по-видимому, несколько повеселел.
-- Очень хорошо, -- продолжал он, -- а теперь скажи мне, зачем явился ты сюда, где в тебе никто не нуждается, господин Змея?