-- Принимаем, -- отвечали флибустьеры в один голос.
-- Очень хорошо; только предводитель, о котором вы говорите, должен быть выбран нами единогласно, а его власть может быть отнята у него на собрании большинством голосов. Будучи хранителем общей казны, он должен быть всегда готов дать отчет, и его пребывание на этом посту, если оно не будет возобновлено в результате вторичных выборов, не может превышать пяти лет.
-- Все это справедливо, -- сказал Красный Чулок, -- никто лучше тебя не расписал бы нашу общую выгоду, брат.
-- Итак, -- заметил Давид, -- мы будем настоящими братьями; никакие ссоры, никакие распри не будут возможны между нами.
-- Мы будем внешне сохранять вольные нравы и полнейшую независимость, -- подтвердил Красивая Голова.
-- Да, -- ответил Монбар.
-- Теперь, братья, -- сказал Уильям Дрейк, вставая и снимая шляпу, -- выслушайте меня. Я, Уильям Дрейк, клянусь моей верой и моей честью в полной преданности товариществу Двенадцати и заранее обязуюсь подчиниться любому наказанию, какое братья захотят наложить на меня, даже смерти, если изменю тайне товарищества и нарушу свою клятву. Да поможет мне Господь!
После Уильяма Дрейка каждый флибустьер твердым голосом произнес ту же клятву. Все опять сели на свои места.
-- Братья, -- начал Монбар, -- то, что мы сделали до сих пор, ничего не значит, -- это только рассвет новой эры, счастливые дни флибустьерства едва начинаются. Двенадцать человек -- таких, как мы, -- увлеченные одной идеей, должны творить чудеса.
-- Мы сотворим их, будь спокоен, брат, -- сказал Морган, беспечно ковырявший в зубах золотой зубочисткой.