-- Стало быть, я могу не беспокоиться?
-- Конечно.
Во время этого разговора торги продолжались. Все работники были проданы, кроме одного, который стоял в эту минуту на помосте возле агента Компании, исполнявшего роль аукциониста; ему было поручено восхвалять достоинства человеческого товара, предложенного присутствующим. Выставленный на продажу человек был малый небольшого роста, коренастый, крепкого сложения, лет двадцати шести, с жесткими, решительными и умными чертами лица; его серые глаза излучали отвагу и веселье.
-- Жан-Франсуа Но, родившийся в провинции Пуату, в местечке Сабль д'Олоне, -- сказал агент Компании, -- двадцати пяти лет, сильный и здоровый матрос. Сорок экю за Олоне, сорок экю за три года, господа!
-- Тот, кто меня купит, провернет выгодное дельце, -- сказал Жан-Франсуа Но.
-- Сорок экю, -- продолжал агент, -- сорок экю, господа! Монбар обернулся к работнику.
-- Как, негодяй, ты матрос, и вместо того, чтобы присоединиться к нам, ты продал себя? Какой же ты малодушный!
Олоне засмеялся.
-- Вы не понимаете! Я продал себя потому, что это было необходимо, -- отвечал он, -- для того, чтобы моя мать могла перебиться во время моего отсутствия.
-- Как это?