Через три четверти часа негритянка-невольница пришла сказать ему, что донна Клара пришла в себя, но чувствует себя слабой и разбитой и просит извинения, что не может видеть его в этот вечер. Молодой человек в душе был доволен свободой, которую давала ему сестра и которая избавляла его от необходимости возобновлять неприятный разговор.
-- Хорошо, -- сказал он невольнице, -- кланяйся госпоже и вели подать мне ужинать. Попроси также ко мне мажордома, мне нужно с ним поговорить.
Невольница вышла, оставив его одного. Тогда граф откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и погрузился в ту дремоту, которая не может называться ни сном, ни бдением, во время которой душа как будто блуждает в неведомых далях, -- испанцы называют это состояние сиестой. Пока он находился в этом состоянии, невольники осторожно накрывали на стол, опасаясь разбудить его, выставляя отборные кушанья. Скоро запах блюд, поставленных перед ним, вернул молодого человека к действительности. Он приподнялся и, подойдя к креслу, сел за стол.
-- Почему не идет мажордом? -- спросил он. -- Разве ему не передали мою просьбу?
-- Передали, ваше сиятельство, но в данный момент мажордом отсутствует, -- почтительно ответил один из невольников.
-- Отсутствует? По какой причине?
-- Он каждый вечер обходит весь дом... Но он скоро вернется; если ваше сиятельство соблаговолит немного подождать, вы скоро его увидите.
-- Хорошо, хотя я не понимаю, для чего ему осматривать дом... Ведь здесь нет хищных зверей?
-- Слава Богу, нет, ваше сиятельство.
-- Так к чему же эти предосторожности?